Князь, инок, актер, пришелец, чечеточник, мастер…. НЕВЕРОЯТНЫЙ!!!!!

Потомственный князь Леонид Оболенский в титрах фильма "Звезда пленительного счастья" обозначен как консультант по этикету. Он пришел в кино 17-летним юношей, провёл в нём 72 года жизни, был педагогом ВГИКа, другом и соратником Льва Кулешова, Сергея Эйзенштейна, Всеволода Пудовкина, а также обаятельнейшей и удивительнейшей Личностью.
Блестящий чечеточник в московском театре "Кривой Джимми", упоительно гибкий эксцентрический актер фильмов "Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков", "Потомок Чингисхана", "Праздник святого Йоргена", постановщик знаменитых "Кирпичиков"... Мастер, который ставил танцы для спектакля Мейерхольда "Великолепный рогоносец".  Который первым привез из Германии звуковую аппаратуру для нашего кино и стал первым советским звукооператором. Который танцевал с Марлен Дитрих на съемках "Голубого ангела" и был репрессирован в 1937-м году..

Чистый князь - он свою жизнь сфантазировал. Она состоит из громких легенд и никому не известной реальности.
Его генеалогическое древо уходит в туман. Известно, что дед Леонид Егорович Оболенский был издателем либерального журнала "Русское богатство", печатал там Гаршина и Глеба Успенского, писал социальные романы под псевдонимом Матвей Краснов. Отец был юрист, выпускник Петербургского университета, но еще и учился композиции у Римского-Корсакова. А мать была из крепостных.

Родился он в Арзамасе, гимназию окончил в Перми.
Увлекался лингвистикой, философией, эстетикой, писал диссертацию о кинозвуке.
- Почему он так и не вернулся в Москву? - я спрашиваю Тамару Никитичну Мордасову, челябинского киноведа, усилиями которой в городе появилась квартира-музей Оболенского. - Ведь уж было можно - его уже дозволяли снимать в кино и даже не выстригали из титров, как Зою Федорову. 
- Мне казалось, он и не хотел возвращаться. Может, понимал, что по большому счету он там никому не нужен, в этой Москве. Вообще эту жизнь по-настоящему не знает никто, ее надо собирать по крупицам.
Мы сидим с хозяйкой музея в двухкомнатной хрущевке, где жил человек-тайна. Горит свеча у портрета. На полке операторская рулетка, подаренная Кулешовым. Книга-дневник, куда Оболенский записывал мысли, вклеивал заинтересовавшие тексты и письма. Вещей сохранилось совсем немного, и тому есть причины.
- Он действительно согласился сотрудничать с немцами? 
- Это было формальное согласие - обманка, трюк. - Он же энтузиаст, патриот, романтик, из идейных соображений добровольно пошел в ополчение! - И в октябре 41-го оказался в плену. Великолепно владел немецким языком, и его определили в ветеринарное подразделение, затем в какие-то завхозы, но как только он завоевал доверие немцев, то из плена бежал. Так что все это было хитростью - чтобы получить свободу действий. - Артистично. Но наши власти такого артистизма не понимали. - Он бежал в Молдавию, там его подобрали монахи, он стал иноком Лаврентием и был в монастыре до октября 1945 года. Оттуда по доносу его забрали органы НКВД, и он загремел по статье 54-1б УК Украины: измена родине. И стал строить дорогу Салехард-Игарка, 501-й отряд. Но командир отряда полковник Баранов оказался человеком тоже необычным. Он понимал, что и в лагере - жизнь, и предложил Оболенскому, кроме прокладки рельсов, заняться театром, ставить спектакли с заключенными. "Укрощение строптивой" играли, "Последнюю жертву", "Хозяйку гостиницы", "Холопку"... Срок ему определили в десять лет, но началась "оттепель" и его выпустили на три года раньше.

Поработал художником в Минусинском театре, потом переехал в Свердловск. Дорога в Москву ему была закрыта, а Свердловская киностудия была ближайшей к Сибири, и она спасла для искусства многих талантливых людей. Миллионы гениев. Спасение, конечно, по мере возможностей. Режиссер с именем оказался в роли ассистента, и даже снять научно-популярного "Кроликовода" ему доверили не сразу. Когда вместе с Владимиром Мотылем - молодым режиссером Свердловской студии - они задумали ставить уже утвержденный сценарий "Плотогоны", им идею зарубили: Мотыль неаккуратно высказался о местном комсомольском вожаке Филиппе Ермаше - в дальнейшем председателе Госкино, а Оболенский, как уже сказано, был власовцем и предателем, которого освободили, но не реабилитировали. К слову: не реабилитировали до сих пор. Но Екатеринбург не был ему чужим. Здесь 17-летним репортером газеты 3-й армии Восточного фронта он познакомился с Кулешовым и Тиссэ, и эта встреча определила судьбу. А теперь судьба не ко времени закольцевалась и снова привела его в этот город.

Он не умел унывать и, казалось, его самолюбие не страдало от того, что снимать ему не давали. Он все равно был мэтром и князем.

Он привез в Екатеринбург свою лагерную любовь Аннушку. Аннушка сильно пила, и вскоре он готов был бежать от нее куда глаза глядят. Глаза глядели в сторону Челябинска. Там зарождалось телевидение, и в более продвинутый Свердловск прибыли эмиссары за кадрами. Оболенскому предложили - в который раз - начать жизнь сначала, уже в роли тележурналиста. Он бывал степистом, художником, оператором, режиссером, актером, звукооформителем, он любил осваивать профессии. И уехал в Челябинск.

Он там казался пришельцем из другого мира: ходил подтянутый, спина прямая, стремительная походка, неизменная бабочка. Его нельзя было представить в джинсах, а вот известный портрет, где он в цилиндре и похож на английского лорда, - это Оболенский! Вокруг всегда было много людей - кинолюбителей, начинающих фотомастеров из любительских студий, и он с ними охотно занимался, и двери его дома всегда были открыты.

Некоторое время жил в гостинице, потом ему дали квартиру. Там и появилась в его жизни Ирина. Последняя любовь. Ирине было двадцать. Она мечтала стать актрисой, поступала в театральные вузы - не брали. Кто-то посоветовал пойти к Оболенскому, чтобы он ее поучил. В 1980-м году поженились и прожили вместе десять лет. Об этой любви документалист Сергей Мирошниченко сделал фильм "Таинство брака". На столетие Оболенского вдова не приехала. В этом тоже была тайна. Никто не спешил ее осуждать - ей нужно продолжать жить. Десять лет она посвятила пришельцу из других миров, а когда он упал и сломал шейку бедра, возила его в коляске. У нее тоже странная и нелегкая участь.
- За эти десять лет Ирина получила образование, работала в библиотеке, в кассах Аэрофлота, но все это недолго. Были моменты, когда они ссорились, и он просился в богадельню. Он сам считал, что Ирине нужно замуж, пытался искать ей партию, и даже возникала кандидатура, которую она нашла сама, и даже были куплены обручальные кольца. Вообще, никакой романтики в этих отношениях не было.

 Ирина говорила, что никогда не считала его великим человеком. Провинциальная девочка без образования считала его себе ровней! Она ничего не читала и даже не представляла себе, из какого культурного круга он к ней спустился. Имена Кулешова или Эйзенштейна ей ничего не говорили. А он был умница, и его письма к ней - роман-воспитание. Он занимался воспитанием личности, как любящий отец. Разрыв становился огромным.

А тут еще погибла Аннушка. Она все-таки последовала за ним в Челябинск, по-прежнему много пила. Вела себя как женщина, которая любит и оскорблена предательством. Все это граничило с нервным срывом: среди зимы он вдруг оказывался без зимней одежды, потому что его пальто она изрубила топором. У Оболенского была реликвия - портрет Эйзенштейна с дарственной надписью, были и другие дорогие для него вещи - память о его блестящей кинокарьере 30-х. Ничего этого больше нет: все методически уничтожала Аннушка. А однажды, возвращаясь домой пьяная, она упала в цементный раствор и в нем застыла.

Его вызывали на опознание, подозрения в убийстве были быстро сняты: в момент ее смерти он был далеко от Челябинска. Но тайны, клубившиеся вокруг, стали еще мрачнее.

- Когда за ним пришла смерть, это стало для города событием? 

- Очень много людей собралось его хоронить. Приехали из Челябинска, из Свердловска. Попрощались в "Прометее", потом долго несли гроб на руках. На могильном кресте написали: "Инок Лаврентий".

- Удивительная судьба какая. Ломали - не ломался, унижали - он становился только выше. И все вокруг освещал, и каждая встреча с ним - память на всю жизнь.

- Прагматики к нему относились с иронией: он неправильно живет, и женщину себе выбрал неправильную. Это для прагматика очень странная жизнь. Когда вошло в моду увлечение эзотеризмом, один интеллектуал из Снежинска сделал расчеты, и у него получилось, что Оболенский - реинкарнация Иоанна Богослова, любимого ученика Христа. Вы видели его рисунок Христа? - он же себя нарисовал! Я бы и не говорила об этом, если бы не видела этого в нем...

Автор: Валерий КИЧИН

Веб-мани: R477152675762