Об ученом из красного ада, о спасении Вицина, о том, как вас прививали…

Главный государственный санитарный врач СССР Пётр Бургасов: «Нас обвиняли, что мы испытали секретный вирус на гражданах Советского Союза!»

О таких обычно говорят: он слишком много знал. А знал и повидал на своём веку Пётр Николаевич действительно немало. В начале 1950-х его непосредственным начальником был Лаврентий Берия, лично курировавший их секретную спецгруппу. В течение 21 года – с 1965 по 1986 год, на которые и пришлись вспышки холеры Эль-Тор в Астрахани, Ростове-на-Дону и Одессе, свердловская эпидемия сибирской язвы и несколько других «засекреченных» трагедий, – генерал Бургасов был главным государственным санитарным врачом Советского Союза.

Незадолго до смерти военный медик издал книгу «Я верил…» тиражом всего тысячу экземпляров и дал интервью журналисту  Андрею Колобаеву, где откровенно рассказал «о времени и о себе», открыл многие тайны ХХ века, заодно предупредив человечество о грядущих угрозах. Академика не стало, а его откровения не теряют актуальности до сих пор.

Дал телеграмму: «Москва. Кремль. Сталину»

После окончания рабфака Бургасов поступил на врачебно-физкультурный факультет Московского мединститута, который закончил в 1938 году с отличием. Но и дальше жизнь продолжала преподносить сюрпризы. В Туле арестовали его брата. Вдруг вызывают в ЦК КПСС. Он приехал, заполнил анкету – пять строчек биографии. В конце приписал: «Арестован брат». В ответ услышал: «А мы это знаем. Тем не менее, предлагаем вам, товарищ Бургасов, поступить в аспирантуру».

Так Бургасов стал аспирантом Всесоюзного института экспериментальной медицины имени Горького, попал в отдел так называемых особо опасных инфекций – чумы, холеры, оспы. Едва успел закончить аспирантуру, началась Финская кампания. Бургасова вызвали в райком. «Знаем, что вы спортсмен. Сформирован 72-й отдельный лыжный комсомольско-добровольческий батальон, и там нет врача. Вы согласны?» «Согласен».

Позже генерал вспоминал: «1940 год. Заканчивается финская, выходит постановление за подписью Сталина: всех добровольцев отпустить по домам. А меня аттестовали, повесили «шпалу» военврача третьего ранга и отправили в полк начальником санитарной службы. Куда я только не писал, даже в ЦК, мне отвечают: «Вы ещё нужны в армии!» Иду однажды с рыбалки мимо почты и думаю: дай-ка в Москву теле-грамму дам. Беру бланк, пишу: «Москва. Кремль. Сталину. Меня в нарушение вашего постановления держат в полку. Прошу вашего решения». Начальник почты ни в какую, перепугался насмерть: «Ты что – сумасшедший?» Еле я его уговорил… Самое удивительное, что через одиннадцать дней на имя командира приходит телеграмма: «Немедленно освободить товарища Бургасова от занимаемой должности. Доложить причины задержки добровольца». Подпись: «Сталин».

Эпидемиологом сделала вошь

Во время Великой Отечественной 26-летнего Петра Бургасова назначили главным эпидемиологом 59-й армии Волховского фронта. По его словам, во время войны массовых эпидемий не было. В первую очередь, благодаря прививкам. Больше всего боялись, что немцы будут использовать в военных целях возбудитель чумы и усиленно к этому готовились: на всякий случай прививали армию противочумной вакциной. Но, к счастью, худшие опасения не оправдались.

Чуть позже, когда учёный стал заниматься бактериологическим оружием по существу, выяснилось, что возбудитель чумы использовать как оружие вообще очень трудно – он слишком чувствителен к внешней среде.

Пётр Бургасов вспоминал о фронтовых буднях: А знаете, что было самое страшное на войне с точки зрения медицины? Не поверите! Вши! Я никогда не знал особенности этого паразита. Оказывается, стоит выписавшемуся из госпиталя, вымытому, одетому во все чистое обмундирование бойцу сесть в вагон поезда, в котором едут не мывшиеся неделями солдаты, через час все вошки вагона соберутся на нём и только на нём. Это невероятный паразит! Он мгновенно покидает больного или грязного человека и переползает на чистого и здорового. Вот представьте: приходит эшелон, всё грязное бельё сваливают в один угол, а в метрах пяти складывают чистое бельё из прачечной. Стоит вам через час пройти между этими двумя точками, вши аж хрустят под ногами – они с грязного бельё перебегают на всё чистое. Как они чувствуют?! Потрясающе! Так что когда меня спрашивают, как я стал эпидемиологом, я всегда отвечаю: «Вошь меня сделала!» Я во время войны стал бороться со вшивостью и, видимо, добился больших успехов».

Остров Ольхон. Отстрел лебедя для проведения вскрытия аспирантом П. Бургасовым, 1938

Берию убили, причём зверски!

В июне 1946-го в жизни Петра Николаевича случился ещё один примечательный эпизод, на этот раз не имеющий отношения к науке, о котором мало кто знает. Отдыхая на подмосковной речке Клязьме, он вдруг услышал дикий крик о помощи. Не раздумывая бросился спасать и вытащил из воды человека, который уже пошёл ко дну. Сам чуть не утонул…

Вот как он это описывал в своей книге: «С превеликим трудом я его вытащил на берег, положил на живот, из него пошла вода… И тут спускаются с пригорка две женщины, тормошат его. Он очнулся, приговаривает: «Целуйте его, целуйте – он меня спас!» Одна из женщин говорит: «Знаете, кого вы спасли? Вы спасли будущего великого артиста!» И называет фамилию – Вицин».

…В апреле 1950 года эпидемиолога Бургасова перевели на работу в Совет Министров. Там под началом Лаврентия Берии создавалась специальная секретная группа, занимавшаяся исследованиями в области всех видов оружия массового поражения. Бургасов отвечал за бактериологическое оружие.

Учёные обобщали все разведданные материалы – над чем работает Америка, Англия… Ежемесячно Пётр Николаевич каллиграфическим почерком записывал в два красных тиснёных блокнота, какие разработки ведутся в СССР и в мире и каковы наши прогнозы. Один блокнот был у Сталина, другой – у Берии. От всех остальных информация была строжайше засекречена. «Мы фактически подчинялись Лаврентию Павловичу Берии. Я встречался с ним по три-четыре раза в неделю… Пока его не убили».

В своей книге и во всех своих последних интервью генерал Бургасов утверждал, что считает своим долгом открыть правду об убийстве Берии. Не расстреле, а именно убийстве. Как? Он не знал официальной версии? Разумеется, знал прекрасно.

Пётр Николаевич официальный сценарий отрицал категорически.  Во время нашего интервью он жёстко сказал: «Более 50 лет живу с ощущением, что сначала свершилось беззаконие, затем всем нам подло соврали, а факты сфальсифицировали. Ни у меня, ни у моих коллег все эти годы не было никаких сомнений, что Берию убили, причём зверски, без суда и следствия во время ареста в его особняке на Малой Никитской улице, и этому были свидетели. Правда, сейчас я, пожалуй, остался единственным свидетелем тех трагических событий. И прожив долгую, трудную и содержательную жизнь, я не могу уйти в «потусторонний мир», унеся «тайну» этого убийства».

Вот что рассказывал академик Бургасов:

«26 июня 1953 года примерно в три дня у нас в отделе появился сын Лаврентия Павловича Серго и зашёл в кабинет Ванникова(Борис Львович Ванников – начальник Первого главного управления при СНК СССР, руководитель «атомного проекта»). Помню, я удивился. Во-первых, инженер-полковник Серго Берия – он занимался ядерным оружием и космосом – раньше никогда не появлялся днём. Он был мрачный. Потом прошептал: «Случилось большое несчастье. Несколько часов назад в своей московской квартире прямо в кабинете расстрелян Лаврентий Павлович!» Оказывается, днём Берии-младшему позвонил его знакомый лётчик и сообщил: за оградой особняка на Малой Никитской стоят военные машины, а по территории ходят автоматчики. Ванников с Серго тут же поехали туда: действительно – двор полон военных. Один из офицеров рассказал, что полчаса назад из дома на носилках вынесли труп, закрытый плащ-палаткой. Пальба была такая, что все стёкла в кабинете Берия были выбиты…»

Кстати, дело Берии самому генералу Бургасову не аукнулось чудом. «В тот же день, 26 июня 1953 года, – вспоминал Пётр Николаевич, – меня вызвал к себе управляющий делами Совета Министров Помазнев. «В каких отношениях вы находились с Берией?» «Как и вы, – отвечаю, – подчинённый». «Ну вот что, товарищ Бургасов, – сказал Помазнев. – Я вас больше не могу держать в Совете Министров». Я до сих пор уверен, что во многом благодаря той отставке и сохранил себе жизнь».

Буквально через пару дней Бургасова назначили начальником первого отдела Седьмого управления Генштаба. А уже в декабре группа ближайших соратников Берии была расстреляна.

Секретная прививка всего населения СССР

В Седьмом управлении Генштаба, которое занималось защитой от оружия массового поражения, Бургасов возглавил отдел бактериологии.

«Мы занимались разработкой сверх-защиты от бакоружия. А как заниматься защитой, если не знаешь, против чего?! Как сделать танковую броню неуязвимой для снарядов, если ты не знаешь возможности этого снаряда?! Допустим, прививка от оспы защищает человека в естественных условиях, когда больной чихнул, кашлянул… А если распылить этот вирус оспы – начнётся эпидемия?

Мало кто знает, что в 1975–1976 годах в обстановке высочайшей секретности было привито все население страны (!) против двух самых сильнейших ядов – ботулизма А и Б, да так, что ни в СССР, ни за границей никто ничего не узнал. В обычную поливакцину включили два компонента, защищающих человека от ботулизма. Зачем? По словам академика Бургасова, в СССР всерьёз опасались, что американцы используют против нас бакоружие.

Боевую рецептуру испытывали на себе

Сегодня это не секрет: все испытания нашего бактериологического «ответа Западу» проходили на острове Возрождения в Казахстане – небольшом участке суши посреди Аральского моря. Именно там располагался главный советский секретный полигон.

Пётр Николаевич рассказывал: «Один единственный раз мы испытывали действие ботулических токсинов на человеке, да и то на… себе. Нужно было создавать защиту, а как, если на человека и на животных они влияют по-разному. Я и мои сотрудники рассчитали минимальные несмертельные дозы и вводили ботулинический токсин себе в мышцу ладони. Учитывая массу мышцы ладони и сердца, мы подсчитывали, какая доза потребуется, чтобы парализовать сердце и вызвать смерть… На восемь дней токсин парализовал мышцу, а потом она сама восстанавливалась. Таким образом мы установили, что ботулические токсины А и Б в тысячи крат сильнее других ядов. Поэтому не успокоились, пока не нашли противоядия от них».

Опасны ли были эти исследования для населения страны? Могли ли сами учёные случайно спровоцировать «утечку» смертоносных ядов, а следовательно – эпидемию? Академик Бургасов  признавался, одна случайная «утечка» всё-таки была. В ходе испытаний на острове Возрождения была использована сильнейшая боевая рецептура оспы. Что значит «боевая»? Рецептура была настолько сильна, что «пробивала» даже привитых животных. Её микрочастицы могли разноситься ветром на многие километры…

Встреча с руководителем Центра по инфекционным заболеваниям Д. Спенсером. США, Атланта

Более двадцати лет – с 1965 по 1986 год – Пётр Николаевич проработал Главным санитарным врачом СССР.

По его словам, самая страшная и резонансная эпидемия – вспышка сибирской язвы – началась в апреле 1979 года в Свердловске и об этой трагедии самые невероятные слухи ходят до сих пор. Одни говорили о случайном «выбросе вируса» на территории секретного института в городке Свердловске-19, другие утверждали, что это были испытания биооружия. Бургасов категорически утверждает, что это была диверсия.

В это совершенно не верится, потому что далее он говорит следующее.

Мы владели самым страшным бакоружием в мире

«Бактериологическое оружие, которое мы в итоге тогда создали, было невероятное по своей силе. Более того, Советский Союз был абсолютно готов к отражению бактериологической атаки, применения оружия массового поражения. У нас были в необходимом количестве вакцины от всех самых страшных болезней: чумы, холеры, оспы, ботулических токсинов… Поэтому главное моё беспокойство связано вот с чем. Сегодня известно, что самое страшное бакоружие на планете – оспа. Сибирская язва – оружие очень сильное, но оно не распространяется от больного человека к здоровому. А вот оспа…Простой пример. Если в московском метро распылить грамм 5 этой рецептуры, последствия будут ужасные и не только в Москве. Ведь с 1979 года у нас в стране никто против оспы не прививается, а те, кто был привит, давно утратили свой иммунитет по возрасту.

И второе. Недавно я узнал, что некоторые наши институты, которые занимаются производством вакцин, сывороток, переходят в коммерческие структуры. Вы представляете, что может произойти завтра, если какой-нибудь олигарх сядет на их производство? Если – не дай Бог – возникнет чума, нужны будут противочумные вакцины, а людям скажут: «Хочешь жить, плати деньги!» Я написал несколько писем лично президенту Путину: «Прошу вас запретить передачу производства вакцин и сывороток (особенно противочумных и противооспенных) коммерческим структурам!» Мне ответил консультант одного из управлений при президенте: «Ваше письмо передано в такой-то департамент для рассмотрения…» Толком так и не ответили.

Поэтому, когда меня в очередной раз спрашивают, сохраняется ли вероятность бактериологической или химической войны сегодня, я отвечаю одно: если к современным террористам попадут рецептуры, именно рецептуры, это будет нечто ужасное».

…Незадолго до смерти академик Бургасов сказал: «Я очень доволен тем, как я прожил жизнь. И я этим горжусь!»

Страшные слова пожилого человека. Его наследство - это угроза гибели людей. Его наследство - смерть. Его наследство - бесчеловечность. Страшное предназначение человека, который так и не смог раскаяться в производстве смерти. Единственное светлое пятно, которое можно с благодарностью вспомнить - это спасение Георгия Вицина.

 

 

 

 

Веб-мани: R477152675762