Гибель «Раскладушки» в Тихом океане

Гвардейская ракетная атомная подводная лодка К-56 проекта 675 (в простонародье "Раскладушка" — получившая свое название из-за горизонтально расположенных на корпусе лодки контейнеров с крылатыми ракетами П-6, которые перед пуском поднимались на заданный угол – то есть, раскладывались) в сопровождении крейсера "Владивосток" и большого ракетного корабля "Упорный" следовала в надводном положении прибрежным фарватером в базу в бухте Павловского из полигона в Японском море.

В этот день К-56 на ракетном полигоне выполнила экспериментальную ракетную стрельбу, подтвердившую эффективность предварительных теоретических расчетов. Суть нового способа стрельбы заключалась в том, что, не имея полных данных о местонахождении цели (а им, так исторически сложилось, мог быть только американский авианосец – ведь лодки проекта 675 строились исключительно как инструмент, предназначенный для потопления главного морского врага — авианосца) подводный ракетоносец запускал одну ракету, которая выполняла роль разведчика – прилетала в район предполагаемого нахождения авианосца, обнаруживала его, передавала полученные данные на подводную лодку, после чего, атаковала цель. Или не обнаруживала, если его там не было. Если обнаруживала, то по полученным координатам ракетоносец запускал оставшиеся семь ракет, что гарантировало выведение авианосца из строя.  Эксперимент закончился успешно, и подводники ликовали. Помимо военных на лодке также находились представители промышленности, которые курировали эксперимент.

Ничего не предвещало беды. Всё было знакомо и на маршруте – ведь командир лодки неоднократно водил здесь свой корабль.  Кстати, на борту атомохода находилось два экипажа (один штатный, другой с такой же АПЛ К-23), соответственно и два командира (капитаны второго ранга Александр Четырбока и Леонид Хоменко с К-23), старшим на борту был заместитель командира 26-й дивизии атомных подводных лодок капитан первого ранга Ленислав Сучков.

Лодка шла курсом на запад, и впереди был мыс Поворотный. Время приближалось к полуночи, видимость была от 10 до 20 кабельтов, что вполне обеспечивало визуальное вождение корабля. На мостике находился старший помощник командира капитан третьего ранга В. Петров. Из-за хорошей видимости на корабле отключили средства навигационной радиолокации и прекратили подавать противотуманные сигналы. В полночь сменилась вахта, и все понимали, что уже через четыре часа корабль будет в родной базе.

С идущего неподалеку крейсера "Владивосток", на котором работала радиолокационная станция освещения надводной обстановки, увидели впереди по курсу лодки какое-то судно, идущее пересекающим курсом, о чем немедленно сообщили на К-56. Подводники сигнал приняли.
Но, пройдя мыс Поворотный, атомная лодка вошла в полосу плотного тумана. Старпом приказал включить навигационную радиолокационную станцию, что и было немедленно выполнено. В то время электроника была ламповой, другой не знали, а лампы уже успели остыть (станция работала весь день в напряженном режиме, и ей дали отдохнуть, не видя в ее работе особой необходимости), и для ввода станции в работу нужно было время. Которым, как оказалось, подводники уже не располагали…

Из тумана появился нарастающий силуэт "Академика Берга" — судна промысловой разведки, которое только что вышло с рейда Находки и направилось в южное направление Японского моря.  До катастрофы оставалось две минуты.

Что представляли собой лодки проекта 675? Это двухкорпусная подводная лодка, разделенная на десять отсеков. Общая длина лодки 115 метров, а водоизмещение — 5700 тонн. Два реактора и две паровые турбины создавали мощность в 39 тысяч лошадиных сил, которые обеспечивали полную скорость подводного хода в 29 узлов (54 км/ч). Лодка могла погружаться на глубину 300 метров. Автономность лодки ограничивалась запасами технических жидкостей, воды и провизии для экипажа (137 человек) и составляла 50 суток. На вооружении лодка имела 20 торпед калибра 533 и 400 мм, а также 8 противокорабельных крылатых ракет П-6, которые составляли основу ударной мощи подводного атомохода.

"Академик Берг" принадлежал к большой серии научно-поисковых промысловых судов, которые по своему штатному оборудованию были предназначены не только к лову, но и к выполнению задач поиска крупных косяков рыбы. Судно было построено в СССР в 1963 году как БМРТ проекта 394. Во многих статьях, посвященных этой трагедии, а также на американских военно-морских сайтах упоминается, что "Академик Берг" был разведывательным судном Тихоокеанского флота.

Да, в то время существовала практика переоснащения рыболовных судов в суда специального назначения, которые несли на борту секретное радиотехническое оборудование и под видом рыбного промысла вели разведку потенциального противника. В составе 38-й бригады разведывательных кораблей ТОФ было много подобных судов, которые даже несли двойные названия (скажем, флотские названия судов "Гавриил Сарычев", "Гидрограф" и "Пеленг" соответственно в "открытой" версии именовались как "Лосось", "Кета" и "Чавыча").

Форштевень ледокольного типа судна "Академик Берг" ударил атомную подводную лодку К-56 в стык между первым и вторым отсеком. В отсеки тут же хлынул поток воды. В этот момент в первом отсеке находилось 20 человек, во втором больше тридцати. Сразу после удара из второго отсека в третий выскочили оба командира и еще несколько человек, после чего последовала команда командира БЧ-5 капитана второго ранга Леонида Пшеничного задраить переборку.

Из показаний капитана судна "Академик Берг" Ивана Марченко:

— 13 июня 1973 года в 21 час 30 минут НПС "Академик Берг" ТУРНИФа снялся с якоря в Находке в рейс и пошел на выход из залива Америка. Подводной лодки на острых курсовых углах видно не было. Наблюдая визуально ходовые огни, мы думали, что идет катер, тем более что подводную лодку и катер по ходовым огням практически не отличишь. В 00 часов на вахту заступил 2-й помощник С. Куксенко. Тогда же видимость ухудшилась до 1-1,5 мили. В 00 часов 05 минут видимость уже ухудшилась до 0,5 мили. Я покинул мостик и пошел сначала в штурманскую рубку, а затем к себе в каюту переодеться. В этот момент и произошло столкновение. Часы показывали 01 час. 00 минут... Я тотчас выскочил на мостик. Лодка тащила, разворачивая, за собой наше судно. После этого я сразу же принял управление судном на себя. Здесь же в горячке чуть было не ударил 2-го помощника. Дело в том, что, когда я покинул мостик, он для проверки района на предмет выявления наличия косяков рыбы на 20 градусов самостоятельно изменил курс и не поставил меня об этом в известность. Вскоре после столкновения лодка исчезла из нашего поля зрения, и мы, было, подумали, что она затонула. Потом получили сообщение о ее местонахождении, и пошли к ней...

Увидев надвигающийся из тумана силуэт судна, старпом, находящийся на мостике, замешкался. После столкновения в отсеки хлынула вода. После того, как переборка второго и третьего отсеков была по приказу старшего механика Леонида Пшеничного задраена, по внутренней связи он приказал операторам реакторной установки заблокировать автоматическую защиту работающего реактора, обосновывая это тем, что только на ходу лодка сможет бороться за свою живучесть. За минуту до своей гибели капитан второго ранга Леонид Пшеничный совершил настоящий подвиг, обеспечив даже после своей смерти, успех борьбы за живучесть всего корабля.

Всего во втором отсеке оказались отрезанными от мира 25 моряков и два гражданских специалиста. После того, как морская вода попала в аккумуляторную яму, началась реакция гидролиза, стал выделяться ядовитый хлор. Это предопределило судьбу подводников – они погибли раньше, чем отсек был полностью затоплен. Никто из них даже не успел воспользоваться средствами защиты. Позже, когда водолазы извлекали тела погибших из отсека, капитан второго ранга Леонид Пшеничный был обнаружен у переборки, ведущей в третий отсек, а заместитель командира дивизии, старший офицер на борту атомохода капитан первого ранга Ленислав Сучков у переборки в первый отсек. Корабельным Уставом и Руководством по борьбе за живучесть корабля определено страшное, но единственно спасительное правило: после объявления аварийной тревоги весь личный состав, находящийся в отсеке, независимо от того, к какому боевому посту он причислен, приступает к устранению аварии, а сам отсек, во избежание распространения по кораблю огня или воды, наглухо задраивается. В Корабельном Уставе прямо сказано: "…никто не имеет права самостоятельно покинуть аварийный отсек". Не дай Бог никому прочувствовать это на себе, но жизнь у моряка такая – он всегда должен быть в готовности до конца бороться за живучесть. В первую очередь корабля, и только потом – себя. Вот они и боролись. Но характер аварии был сильнее людей – пробоина была слишком огромна, чтобы подводники своими силами смогли прекратить поступление в отсек забортной воды. Очевидно, что понимая бесполезность попыток остановить воду, старшие офицеры сделали то, что должны были сделать – до самой своей гибели не позволяли обезумевшим людям гибнущего второго отсека вырваться наружу. Ведь за переборками в других отсеках лодки находилось более двухсот человек из основного и сменного экипажей, а также гражданские специалисты.

В книге военного моряка и историка Владимира Мормуля, который восстановил события тех дней, так описан этот эпизод:

"Когда впоследствии подняли тела Сучкова и Пшеничного, то лица офицеров были сплошь в синяках и кровоподтеках. Их били свои же товарищи. Но дверь они так и не сумели открыть – офицеры держались стойко. А буквально через минуту в отсеке все стихло – хлор сделал свое дело..."

В первом отсеке ситуация развивалась не менее драматично. В пробоину поступала вода, но не так сильно, как во втором отсеке. Тем не менее, отсек затоплялся, и никому неведомо было, что происходит в других отсеках лодки – нужно было действовать немедленно! Первым сориентировался мичман Вячеслав Теличко, старшина команды рулевых сигнальщиков, а проще говоря, боцман подводной лодки. Он возглавил борьбу за живучесть в первом отсеке. Позже он рассказывал:

— Мы пытались заделать пробоину подручными средствами, толкали туда матрацы, одеяла, но это мало помогало. Рвущийся в отсек поток встречной воды сводил на нет все наши старания, выбивая пластырь. Понимая, что при таком активном поступлении воды мы долго не продержимся, я приказал трюмному попробовать запустить помпу. Она заработала, но воды поступало в отсек больше, чем помпа откачивала: лодка шла с дифферентом на нос, заныривая им под воду. Потом вода стала добираться до электродвигателя помпы, и мы, чтобы не произошло замыкания и пожара, прекратили откачку. Благо, у нас имелась связь с центральным, попросили дать нам в отсек воздух высокого давления для создания воздушной подушки и уменьшения количества поступающей воды, так как первая носовая группа баллонов с ВВД была повреждена при ударе и воздух в ней оказался стравлен. Если бы нам не помогли воздухом, весь наш отсек погиб бы. Между тем уровень воды в первом отсеке продолжал подниматься. Причем она шла с примесью хлора из второго отсека. Наш отсек "делил" с ним пробоину в корпусе лодки. Мы стали задыхаться, болела голова. Связались с центральным постом, доложили обстановку. Оттуда был один ответ: "Крепитесь. Идем на мель...". Между тем люди стали терять сознание. Все понимали, что нам осталось жить минут 30-40. Но паники и суеты не было. Ребята в основном молчали. Вода в отсеке уже поднялась выше пояса, дышать становилось с каждой минутой все труднее и труднее, и тут пришло внезапное спасение: над нами открыли носовой люк и велели покинуть отсек, который тотчас стал быстро наполняться водой.

Прибежав в центральный пост, командир лодки капитан второго ранга Леонид Хоменко оценил обстановку: первые два отсека затопляются, причем со вторым связь прервалась, а по трубам вентиляции ощущается появление хлора. Мгновенное затопление первого и второго отсеков снизило запас плавучести и продольной остойчивости практически до нуля, привело к ряду коротких замыканий в основной силовой сети и срабатыванию аварийной защиты реактора. Лодку мог спасти только ход (о чем и предупредил погибший механик), решительные действия командира и самоотверженность экипажа. Началась борьба за живучесть. После автоматического глушения реактора, электродвигатели могли работать только от аккумуляторов третьего отсека, и эту батарею, пока шли к берегу, разрядили сверх возможных нормативов – других вариантов у экипажа уже не было.

Ситуация осложнялась тем, что из-за ряда коротких замыканий, силовая сеть корабля могла в любой момент стать причиной новых аварийных ситуаций – в любую секунду в любом отсеке мог полыхнуть пожар, и тогда неизвестно бы чем всё закончилось…
Штурман определил маршрут к ближайшей отмели, и только после того, как лодка ткнулась носом в берег у мыса Гранитного, экипаж смог перевести дух. Выжили.

Спустя шесть месяцев гвардейская атомная подводная лодка К-56 вернулась в строй и прослужила до 1992 года, после чего была выведена из состава ТОФ и поставлена на отстой в ожидании утилизации.

источник

Веб-мани: R477152675762