По русскому обычаю три зодчих Москвы сложили кости после ее создания.

27 февраля в его дневнике появляется запись: "Сегодня уже нащупал шов, каким связана белокаменная закладка с потолком итальянского свода 430-летней давности. Завтра буду выбирать песок и искать противоположную стену. Если найду - библиотека Грозного найдена!" Почерк был неровен, в одном месте перо надорвало бумагу. Он спешил, будто торопился что-то сказать.

Для любого диггера его труды - настольная книга по изучению лабиринтов Москвы.

Игнатий Стеллецкий спешил всю жизнь, с тех пор как он впервые записал в дневнике "... я нашел ключи к знаменитой своей романтической легендарностью библиотеке Грозного. Я решил найти ее любой ценой". Выпускника Киевской духовной академии и студента Московского археологического института не смогли увлечь ни гробница Александра Македонского, ни библейские пещеры, ни подземный Иерусалим, ни иудейские крепости, на раскопках которых он стажировался. Его влекли подземные ходы Москвы.

На свой страх и риск он начинает обследовать подвалы здания Археологического общества - бывшие палаты Аверкия Кириллова. Вмешалась графиня Уварова, возглавлявшая общество: "Пока я жива, вы в доме Археологического общества копать не будете". Ему было нужно свое общество, и в 1890 году он учреждает комиссию "Старая Москва" и сразу же принимается за подземные ходы в Донском и Новодевичьем монастырях.

Тогда же он впервые попадает в подвалы Кремля - нужно было разобрать архив старых дел, хранившийся в Арсенальной башне. Все свое время исследователь Стеллецкий отдает подземельям. Собратья-археологи относятся к нему с иронией. Стеллецкий в ответ становится замкнут, немногословен, нелюдим. Теперь он почти не рассказывает о своих находках, однако проявляет фантастическую работоспособность. Он создает еще одну "комиссию" - по изучению подземной старины. Главная задача - выявление и исследование подземных замковых и крепостных сооружений, валов, городищ, курганов, всякого рода пещер, погребов, кладов и прочего.

‹‹В 1912 году в Обществе бывших слушателей Археологического института Стеллецкий прочел доклад «План подземной Москвы». Согласно этому плану, подземные сооружения под зданиями ХVI-ХVII веков, находящимися в пределах Садового кольца, связаны между собой и с Кремлем сетью ПОДЗЕМНЫХ ЛАБИРИНТОВ. Игнатий Яковлевич считал, что учителями русских зодчих в подземном деле были итальянские архитекторы-строители, творцы Кремля и Китай-города: Аристотель Фиорованти, Пьетро Антонио Солари, Алевиз Новый, Петрок Малый. Стеллецкий утверждал, что ПОДЗЕМНЫЙ И НАЗЕМНЫЙ КРЕМЛЬ был построен по плану «мага и чародея» Аристотеля Фиорованти›› .

И.Я.Стеллецкий писал далее:

«Все три зодчих как иностранцы не смогли покинуть Москву и должны были в ней сложить свои кости. Случайность? Нисколько! Это сознательный акт московского двора, поддержанный, видимо, и Софьей Палеолог. Этот своеобразный триумвират Московского Кремля (Аристотель Фиорованти, Солари и Алевиз ) был носителем самых заповедных его тайн… Отпустить в Европу хотя бы одного из этой славной тройки было едва ли не равносильно заветные тайны Москвы сделать предметом злостных кривотолков… В этом, думается, и только в этом rаisоn d'êtrе насильственной гибели творцов московской твердыни в ее недрах. Аристотель и Солари, можно сказать, поделили сферы своих работ в Кремле: Аристотель взял на себя ПОДЗЕМНЫЙ Кремль, Солари — НАЗЕМНЫЙ. ››

Например, при проходке тоннеля метро около Кутафьей башни Кремля было обнаружено какое-то древнее кладбище. Но метростроевцам, естественно, было не до археологии. Кладбище было разрушено строителями, а погребения вывезены на свалку.

И.Я.Стеллецкий писал:

‹‹Летописец замечает: «От Фроловские стрельницы и до Никольские заложиша подошву и стрельницу новую над Неглимною с тайноком». «Стрельница Новая» — знаменитая Собакина башня, важнейший ключ к подземному Кремлю… В Крекшинской летописи встречаем драгоценнейшие указания на тайны… «подземного Кремника» вообще. Солари, говорится в летописи, «построил две отводные стрельницы, или тайника, И МНОГИЕ ПАЛАТЫ И ПУТИ К ОНЫМ, С ПЕРЕМЫЧКАМИ ПО ПОДЗЕМЕЛЬЮ, НА ОСНОВАНИЯХ КАМЕННЫХ ВОДНЫЕ ТЕЧИ, АКИ РЕКИ, ТЕКУЩИЕ ЧЕРЕЗ ВЕСЬ КРЕМЛЬ-ГРАД, ОСАДНОГО РАДИ СИДЕНИЯ».

В этих скупых и туманных словах представлена целая удивительная система, раскрыта вся механика подземной Москвы.

«Отводными» назывались башни с тайниками — «отводами» к реке. «Многие палаты…» — это загадочные подземные камеры. Их зарегистрировано, но еще не объяснено наукой, всего несколько; множество ждут своей очереди подо всей Москвой. Таинственные сооружения связаны между собой подземными «путями» — магистралями или ходами, сливающимися под Кремль в узловую станцию. Ходы поделены на участки, принадлежавшие разным лицам, отсюда столь частые в подземных ходах железные двери с тяжелыми замками, или, по образному выражению летописца, «перемычки по подземелью».

Подземные реки под Кремлем «на основаниях каменных» — это секрет Арсенальной башни, заключающий целый ассортимент загадок. Великокняжеский замок нуждался в пору «осадного сидения» не только в воде вообще, добывавшейся через солариевский «тайник» из Неглинной, но и в непосредственном снабжении ею царских покоев. Под Арсенальной башней оказался обильный водой источник. Его Солари обработал в колодец. В нем вода периодически поднималась, переливалась через борта. Образовались естественные «водные течи», направленные по «основаниям каменным» (желобам или трубам) в подземных галереях, куда следует, с «отводами» в сторону›› .

«В Москве Алевизу были поручены все работы, требующие знаний гидротехники, как-то: сооружение рва, УСТРОЙСТВО ШЛЮЗОВ для наполнения его водой, связанное с этим оборудование прудов на Неглинной, исправление ее русла»

«ПОДЗЕМНАЯ часть алевизовской стены снабжена рядом камер 6х9 м с коробовыми сводами… Тайник представляет собой СОЛИДНЫЙ ТОННЕЛЬ 3 × 3 м с ПЛИТЯНЫМ ПЕРЕКРЫТИЕМ… Тоннель, судя по всему, строил Алевиз, строго руководившийся планом подземного Кремля, выработанным Аристотелем Фиорованти за двадцать лет перед этим.

Московский Кремник он (Алевиз) превратил в НЕПРИСТУПНЫЙ ОСТРОВ, соединив в 1508 году реку Москву с Неглинной ГЛУБОКИМ ВОДЯНЫМ РВОМ, принятый Таннером за другой рукав Неглинной»

Чтобы дать читателям некоторое представление о том, как выглядели подземные сооружения Москвы, приведем здесь несколько фотографий белокаменных подземных помещений ХVII-ХVIII веков.

Библейская Русь. Часть 3

Масштабное строительство Москвы началось не в ХV веке при Иване III «Грозном», как сегодня считается, а, скорее всего, в ХVI веке, при Иване IV «Грозном». Во-вторых, строительство ордынской столицы на новом месте объяснялось тем, что двор Ивана «Грозного» на какое-то время «впал в ересь», что вызвало раскол в правящих кругах Империи. Царь был даже вынужден покинуть прежнюю столицу (Ярославль или Суздаль) и остановить свой выбор на небольшом поселении на месте Куликовской битвы. Здесь начали возводить каменную Москву. Однако пригласить своих, ордынских строителей, царь не мог вследствие раскола в обществе. Именно поэтому и были приглашены итальянские мастера. После окончания стройки, по русскому обычаю, основных архитекторов, знавших все детали и план подземной Москвы, пришлось заставить замолчать навсегда.

"Смерть замахнулась, но промахнулась"
За короткое время собран обширный материал о подземельях. Стеллецкому оставалось одно - осмотреть все старые здания в Москве, проверить легенды, слухи, намеки. Для расчистки подземелий требовались и рабочие, и деньги. У Стеллецкого не было ни того, ни другого. Правдой и неправдой он выпрашивает у властей бригаду землекопов и приступает к Арсенальной башне, где когда-то существовал колодец, ныне засыпанный.

Землекопы работали "от и до", и по вечерам Стеллецкий оставался один. Однажды случился обвал - в двух шагах от него грохнулось несколько кубометров почвы с камнями... В другой раз из пробитого в стене отверстия поползли удушливые газы... Стеллецкий проваливался в пустоты заполненные водой, не раз оставался один на один с подземельем, вооруженный лишь заступом да фонарем "летучая мышь". Но он не мог позволить себе погибнуть.

"Неразумно погибать на последнем пути к мечте человечества благодаря собственному ротозейству..." записал он в дневнике. Расчистка Арсенальной башни продолжалась. Власти понемногу заражались энтузизамом ученого и выделяли ему деньги и рабочих. Раскопки в башне велись уже круглые сутки, посменно. Прокапывали ров вокруг колодца, отыскивая ход в тайник и тщательно следя за тем, чтобы уровень воды совпадал с дном рва. Если вода прорвется, то тайник непременно будет залит.

Именно так и случилось. Рабочие наутро рассказали, что сначала в левом углу тайника появилось мокрое пятно. Потом еще одно, а потом со дна тайника забил настоящий родник. За день залило все почти на метр. А ведь из именно этого тайника согласно документам вел подземный ход, которым в 17 веке прошел подьячий Конон и видел по дороге за решетками большое и сухое помещение, заставленное огромными сундуками. Открытый сруб колодца обложили глиной, воду откачали. Стеллецкий стоял у рабочих над душой, не уходил из раскопа ни на минуту, сам то и дело хватаясь за лопату. Из раскопа вместе с землей поднимали пушечные ядра, медные монеты восемнадцатого века, полусгнившие доски и брусья. Однако белокаменных сводов и прохода в стволе колодца не было...

"Толцыте и отверзется"
В Москву Стеллецкий вернулся только в 1923 году. Это было возвращение к руинам. Архивы и библиотеки вывезены. Уникальные материалы об истории - библиотеки, планы и схемы подземелий Кремля исчезли бесследно. В сорок пять приходилось начинать заново. Зато в Москве начали строить метрополитен. Это - тоннели в историческом центре Москвы, это - шахты, это - разведочное бурение. Стеллецкий охотно пошел на сотрудничество с руководством стройки.

Он все еще надеялся - и в очередной раз ничего не вышло. Даже то немногое, что удавалось найти, пропадало. "При проходке тоннеля метро через кладбище у башни Кутафьей встреченные погребения не могли, конечно, замедлить темпы работ. Я дежурил ночью. Один цельный гроб велел окопать. Пока осматривал другой, первый был растащен крючьями, а череп из него, с волосами, усами, бородой, вызвал огромный интерес, пошел гулять по рукам, пока не исчез бесследно."

Этот случай красноречиво говорит за то, что даже личное присутствие исследователя не всегда могло гарантировать сохранность находок. Неудивительно, что погиб редчайший экземпляр захоронения - вместе с обломками гроба он был вывезен на свалку. Но поиски продолжались - любой ценой. И он платил эту цену бесконечными хождениями по бюрократическим инстанциям.

"Разувервшись в возможности склонить на свою сторону какое-либо учреждение, а также убедившись, что из прессы ничего кроме шума выйти не может, я остановился на мысли обращаться непосредственно к разным влиятельным и ответственным лицам в отдельности. Таких обращений за первые десять лет в Москве насчитывается целый ряд: по ним, как по ступенькам невидимой лестницы, обращался выше и выше, стучась в те или иные двери и твердо памятуя: "Толцыте и отверзется."

"Городской глава", нарком просвещения СССР, председатели Совнаркома, ЦИК СССР - вот ступени той лестницы по которой пришлось подыматься Стеллецкому, чтобы ему разрешили опуститься в подземелья Кремля. Отчаявшись, Стеллецкий пишет письмо самому Сталину с просьбой разрешить ему продолжить поиски библиотеки Ивана Грозного. И получает его!

Первого декабря 1933 года Стеллецкий записывает: "Сегодня знаменательная дата. Сегодня первый шаг большого дела. Сегодня начинается, впервые в веках, розыск научным способом библиотеки в недрах Кремля. Все! Все, даже жизнь готов я положить на пути к великой цели, который раскрылся неожиданно предо мной. И я ее достигну: это также ясно, как то, что пишу эти строки".

Он еще не знал, что времени ему для поисков отпущено всего лишь меньше года, но названия глав в дневниках Стеллецкого приобретают особый динамизм: "Заветная стена", "На верном пути", "Труба", "Люк", "Лестница". Однако за заветной стеной оказывался материк, лестница внезапно обрывалась, верный путь оказывался заваленным , люк никуда не вел... Через одиннадцать месяцев пропуск в Кремль у Стеллецкого был отобран.

Неудачи становятся закономерностью. Отворачивались друзья, становилось все меньше и меньше единомышленников. Ему предлагались почетные и спокойные должности. Но - " от идеи, которой прослужил двадцать пять лет, все равно не откажусь ради сладкой жизни, из-за каких-нибудь нескольких лет выигранных жизни."

Удивительно, как Стеллецкий не оказался в числе арестованных. Скорей всего его неистовство, непреклонность желания во что бы то ни стало найти библиотеку Ивана Грозного была расшифрована властями как безвредное помешательство.

Так, за архивными документами, он дожил до 22 июня 1941 года. В свои шестьдесят три Стеллецкий тушил пожары, гасил зажигательные бомбы, по ночам дежурил во дворе дома. Ему предлагали эвакуироваться - Стеллецкий отказался, вспомнив про судьбу своего архива в 1919 году.
Но исследования не прекращались. В декабре 1941 года Стеллецкий записывает, еще на что-то надеясь: "Проверить упоминаемый в летописи "тайник", т.е. подземный ход из Беклемишевской башни к Москве-реке... Пройти из Спасской башни подземным ходом до храма Василия Блаженного, близ которого спуск в большой тоннель под Красную площадь. Пройти из Никольской башни подземным ходом, спускающимся ниже алевизовского рва в район Китая и Белого города.."

Однако два подряд инсульта прервали его поиски. Стеллецкий потерял речь. Он все понимал, много читал, но писать не мог. Отчаянию его не было предела - он расшвыривал тетради, ломал ручки хватался за голову и, раскачиваясь, страшно кричал. Иногда повторял лишь одно слово, которое ему давалось -"мойра". По гречески это значит "судьба".

11 ноября 1949 года Игнатия Стеллецкого не стало.

Веб-мани: R477152675762

Один комментарий для “По русскому обычаю три зодчих Москвы сложили кости после ее создания.”