Забытая трагедия Крыжовки: десятки жертв, около сотни раненых

Никакого памятного знака, даже таблички в память о погибших в тот день в Крыжовке так и не сделано. На месте, где опрокинулся скомканный битком набитый дачниками последний вагон электрички, — дикое поле и редкие сосенки. В 1977 году здесь прямо у железной дороги росла картошка…

1 мая 1977 года в республике торжественно отметили День международной солидарности трудящихся. Уставшие от демонстраций минчане массово выезжают за город – в первые дачные поселки, расположенные, в том числе, в Крыжовке (20 км от Минска). Если в первый майский день было достаточно прохладно, то второго числа температура повысилась до +30 градусов. На природу и к Минскому морю направляются отдыхающие, пользуясь дополнительным выходным, выпавшим на понедельник. Пригородные составы перегружены, но исправно доставляют горожан к зонам отдыха.

пассажиры в электричке

Геофизическая станция Белорусской железной дороги рассылает всем ответственным сотрудникам телеграммы-предупреждения о нагреве рельсов до +43 градусов. Превышение данного значения приводит к тому, что рельсовые стыки, расположенные у светофоров, смыкаются и нарушают работу автоматической системы блокировки. Все железнодорожное полотно поделено на участки, длиной около 2 км, рельсы на границах участков не смыкаются, а рядом со стыком установлены светофоры, соединенные с рельсами электрической цепью. Минуя границу блок-участка, поезд замыкает цепь, и светофор автоматически включает запрещающий сигнал. Зеленый свет загорается через несколько минут, информируя о безопасном интервале движения составов. Система полностью автоматизирована и исключает ошибку по вине человека. Диспетчеры лишь следят за перемещениями поездов, а дорожные рабочие – поддерживают светофоры в исправном состоянии.

2 мая 1977 года на путевом посту Крыжовка в хвост электрички №548 Олехновичи — Минск на скорости врезался пассажирский поезд №0280 Гродно — Орша. Согласно материалам уголовного дела, которое рассматривала судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда, в том крушении погибли 22 человека, еще 82 человека получили ранения разной степени тяжести.

Виктор Носаль в 1977 году учился в седьмом классе. Его дом стоит на пригорке, со двора через сетчатый в ту пору забор были видны и железная дорога, и станция.

"Мне бабушка вынесла как раз покушать — у нас тут на улице стоял стол. И тут удар. А потом сразу тишина. Большого взрыва не было… Но потом начали визжать женщины. И визг был такой, просто ужас", — вспоминает Носаль.  Он рванул на станцию, увидел, что последний вагон электрички выгнуло дугой и положило и на бок. Пострадал и предпоследний вагон. Скорые приехали не сразу. К тому времени часть тяжелораненых, по словам очевидца, уже были отправлены в больницу на попутках.

"Какой-то мужчина, очень представительный, — он ехал на той электричке, — собрал мужиков. Они перекрыли дорогу — это ж была центральная дорога Минск — Молодечно, и поток машин был приличный: все возвращались в город после праздников. Так вот они высаживали всех из машин и грузили раненых. Помню, один подъехал на "жигулях", поднял капот — типа у него машина сломалась. Ну, вы же понимаете, люди все в крови, кто хочет салон пачкать. Так тот мужик подбегает к нему, как врезал под зад и говорит: "Либо ты в эту машину сядешь, либо я, и заведется она с пол оборота". Ну что, тот взял раненого и поехал", — вспоминает Носаль.

Грузили только тяжелых, вспоминает очевидец. Кто мог ждать, те ждали. Потом подъехали скорые, военные, место оцепили и добровольных помощников оттеснили.

"Потом по радио сообщили, что погибших было 19 человек. Но я лично насчитал 20 трупов на той стороне железной дороги, их сразу накрыли простынями. И на этой стороне человек 15 лежало, мертвых не грузили в машины. Грузили тех, кого можно было спасти. А еще в Заславль завезли, чтобы побыстрее, то ли 18, то ли 20 человек тяжело раненых… И говорили, что из них никто не выжил. Так что 22 человека мертвых — это бред", — рассуждает Носаль.   Он  помнит множество окровавленных людей. Помнит, как заворачивали к станции машины, помнит прикрытые тела на платформе. А еще помнит, как быстро — буквально за ночь — ликвидировали все последствия аварии: утащили искореженные вагоны и очистили поле.

"Знаете, под утро уже все было сделано. Все убрано. Сказали, 19 человек погибли. А голоса — Би-Би-Си, Америка — передавали, что сотни погибли. Потому что последний вагон был в гармошку. И вот посчитайте, в электричке сколько людей. Битком было набито — как селедки в бочке. Только на моих глазах сколько смертей, а сколько в больнице поумирало", — говорит Бабицкая.

Виновными в трагедии были признаны 4 человека: электромеханик, который принудительно переключал светофор, дорожный мастер, который руководил ремонтом сломанного светофора, машинист пассажирского состава, а также дежурная по путевому посту Крыжовка.

На подъезде к Крыжовке днем 2 мая забарахлил светофор. Было очень жарко. Как позже установило следствие, от высокой температуры сомкнулись торцы изолирующего стыка у сигнальной точки №7702. В итоге на светофоре загорелся красный свет, сигнал поступил и на пульт-табло в Крыжовку. Загоревшиеся на пульт-табло лампочки сообщали, что по четному пути приближаются поезда. Но поездов не было. То есть речь шла о сбое в работе автоблокировки.  Дежурная по путевому посту Крыжовка Елена Бруйло вызвала к месту неисправности сначала электромеханика Николая Кухарева, а затем и путейцев — дорожного мастера Зенона Петрика и бригадира пути Шаховича. А вот дежурному поездному диспетчеру Молодечненского направления не сообщила.

Кухарев в ожидании ремонтников — чтобы не задерживать движение поездов — открыл релейный шкаф неисправной сигнальной точки 7702 и начал, говоря языком следствия, "имитировать исправность светофора". То есть он переключал реле таким образом, чтобы на светофоре загорался зеленый огонь, а потом, когда состав проходил, возвращал реле в исходное положение.  "Это решение (переключить реле) я принял по той причине, что не сделай я так, то будет большая задержка поездов, а за малейшую задержку поездов нас строго наказывают", — объяснял Кухарев на одной из первых бесед со следователями.

Таким образом, Кухарев пропустил несколько составов. Но после того как проехала электричка на Минск, просто забыл вернуть реле в исходное положение.

"После того, как голова поезда проследует за светофор, я всегда возвращал реле в нормальное положение. После прохода последнего электропоезда товарищ Петрик сразу позвонил дежурному по ст. Белорусь , узнал у него, что поездов по второму пути с Белоруси нет и сразу установил разгоночный станок на изостык… Во время работы я упустил, что не восстановил реле в нормальное положение", — объяснял Кухарев следователям 4 мая.

Дорожный мастер Зенон Петрик утверждал, что не знал о манипуляциях Кухарева.

"Когда приехали туда, там находился электромеханик Кухарев. Он был возле релейного шкафа, шкаф был открыт. Я сразу обратил внимание на показания светофора. На нем горел зеленый сигнал. Я спросил Кухарева: "Все в порядке?". Он ответил: "Да, все в порядке, но надо разогнать изолирующий стык". О том, что он пропускает поезда путем переворачивания реле, он мне не говорил. Я не специалист в этом и не понимал, что он делает", — говорил Петрик в суде.  Если бы поезда шли по графику, то разрыв между ними был бы более 10 минут. Но электричка прибыла в Крыжовку с пятиминутными опозданием, и еще 7 минут стояла до момента крушения. Хотя должен был отправиться через минуту. Стоял, потому что было много людей, и потому что не мог закрыть двери во втором вагоне. Отправил помощника разобраться, в чем дело, а затем почувствовал удар.

"Меня оттеснило к стенке. Электричка продвинулась от удара примерно на два вагона. Меня бросило на пульт, а затем я упал на пол. От удара разбилась люфт-прожекторная лампа. Я посмотрел в зеркало справа и увидел, что люди из поезда выскакивают, а когда посмотрел налево, то увидел лежащие вагоны", — рассказывал в суде машинист электрички Леонид Чепко.  "С какого точно расстояния увидел стоящую впереди электричку, сказать не могу. Сразу применил экстренное торможение. Возможно, потерялись доли секунды, потому что я просто остолбенел от неожиданности, экстренное торможение применил немедленно. Почему поезд не остановился, я не знаю. Думаю, что была высокая температура воздуха, рельсы и колеса были замазучены. Поезд, видимо, пошел юзом и не смог остановиться", — объяснялся в свою очередь в суде машинист пассажирского поезда №0280 Гродно — Орша Антон Якубовский.

"Якубовский признал, что заметил электропоезд с 300 метров. При этом заключение судебно-технических экспертов показало, что тормозной путь поезда при служебном торможении составляет 225-233 м, а при экстренном — 191-193 метра. В сложившейся ситуации машинист Якубовский при скорости 52 км в час имел полную возможность для остановки поезда №0280 для предотвращения столкновения с поездом №548", — подчеркивалось в приговоре суда.  Суд предположил, что тормозить Якубовский начал гораздо позже, за 135 метров от хвоста электрички, а когда стало понятно, что столкновения не избежать, "убежал в дизельное помещение". Однако справедливости ради надо сказать, что Якубовский следил за дорогой один — с 7 апреля 1977 года он работал без помощника, был участником эксперимента по вождению составов, как говорили, "в одно лицо".

Из всех четверых осужденных только электромеханик Кухарев полностью признал вину.

"Да, я виновен в том, что произошло такое несчастье. Наказание мне не страшно. Я сам себя наказал. Прошу, чтобы все было учтено и такого больше не повторилось", — говорил Кухарев в последнем слове перед оглашением приговора.  "Я как отец глубоко понимаю, что значит потерять близких. Прошу потерпевших понять, в каком я находился заблуждении, не знал, что Кухарев поворачивает реле. Суд прошу не лишать меня свободы, учесть мой возраст и дать возможность мне доработать до пенсии", — обращался к суду дорожный мастер Зенон Петрик.

"Перед потерпевшими прошу прощения за то, что не смог остановиться вовремя. Я и сам не понял до сих пор, почему это произошло. Считаю, что при контрольной проверке тормозной путь определен неверно, никто не сказал, какие были рельсы в то время. Прошу суд учесть все обстоятельства при вынесении приговора", — говорил машинист пассажирского поезда Антон Якубовский.  Николай КЕлене Бруйло, которая в тот момент находилась в положении, суд назначил 4 года лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии-поселении. Машинист Антон Якубовский был приговорен к 7 годам в колонии общего режима. Дорожный мастер Петрик — к 10 годам. Кухарев получил 12 лет колонии. Однако спустя несколько лет их освободили досрочно.

источник

Веб-мани: R477152675762