Хотели убить чужие народы — а убили своих. Тайна городка № 19

В апреле 1979 года в больницы Свердловска стали поступать люди с высокой температурой и кашлем. Их лечили антибиотиками, но большинство умирали в течение двух-трех дней. Так продолжалось почти полтора месяца: штамм сибирской язвы, разработанный советскими учеными в секретном военном городке № 19 и попавший в воздух, оказался очень устойчивым.
Про эту историю не писали в советских газетах, а когда пришлось (спустя несколько месяцев информация о случившемся просочилась в западную прессу), ТАСС опубликовал «официальное заявление», в котором сообщалось о «вспышке сибирской язвы среди популяции домашних животных, возникшей по естественным причинам».

В заявлении все было ложью — от первой до последней строчки, кроме словосочетания «сибирская язва».

Что же на самом деле случилось в Свердловске в 1979 году? Да то самое, о чем Голливуд обожает снимать фильмы: смертельный вирус/бактерия, разрабатываемые военными, вырываются на волю в результате аварии или недосмотра. А дальше, как водится, правительство делает все, чтобы скрыть причины трагедии.

30 марта 1979 года в биологической лаборатории военного городка № 19 («Городок-19», или «Свердловск-19» — подразделение предприятия «Биопрепарат», занимавшегося разработкой в СССР биологического оружия) заканчивалась смена. Вечер пятницы, всем уже хотелось домой.

Бациллы сибирской язвы
Дежурный, остановив по плану технологический процесс, проверил фильтр на вентиляции камеры, в которой производились сухие споры сибирской язвы — для аэрозольного распыления над территориями «вероятного противника» (дело происходило спустя семь лет после того, как СССР подписал Конвенцию о запрещении разработки, производства и накопления биологического оружия, но это мало кого волновало в те годы). Фильтр подлежал замене, дежурный его снял и написал записку для сменщика — о том, что необходимо поставить новый. Но пятница, вечер, все торопились — и записка осталась незамеченной. В официальный журнал запись не внесли, сменщик о снятом фильтре не узнал и, приняв смену, включил оборудование. Споры сибирской язвы пошли в вентиляцию без фильтра, а оттуда — в ночное небо Свердловска. Заметили отсутствие фильтра через несколько часов. Но и этого уже хватило.

Вот как описывает происходившее Канатжан Алибеков, заместитель директора «Биопрепарата», в опубликованной в 1999 году в США книге «Biohazard»:

Научно-производственное предприятие «Биопрепарат» было создано в СССР в 1973 году. «Биопрепарат» объединил десятки военно-биологических институтов и лабораторий, разбросанных по территории СССР. В конце 1970-х годов исследования по бактериологическому оружию охватывали около 50 болезнетворных агентов. В 1980-х годах объединение каждый год выпускало новый вид биологического оружия. В их числе — сибирская язва, лихорадки Эбола, Марбург, оспа, сыпной тиф, чума.
«Спустя несколько дней начали заболевать рабочие завода по производству керамических изделий, который находился через дорогу от военного завода. Через неделю почти все они умерли.
Затем в местные больницы стали поступать заболевшие из других районов города. Как ни странно, среди них почти не было женщин и детей. Несколько лет на Западе предполагали, что русским удалось создать новое бактериологическое оружие, способное поражать исключительно взрослых мужчин. А причина на самом деле была проста: в ночную смену на любых предприятиях, тем более на заводах, женщины, как правило, не работали, да и на улицах поздно вечером редко можно было встретить гуляющих детей… Позже Советский Союз официально утверждал, что всего было зарегистрировано 96 заболевших, при этом 66 человек умерли. Но мой коллега, работавший в ''Городке-19'' как раз в то время, сказал мне, что, по его собственным подсчетам, количество умерших было более ста человек... Ясно одно: это была самая ужасная вспышка ингаляционной формы сибирской язвы за все минувшее столетие».
Дул северный ветер, и облако со спорами направилось на юг и юго-восток от военного городка № 19. Под облако попали часть военного городка № 32, керамический завод, жилой массив «Вторчермет», частные дома, несколько колоний для заключенных.

Первый заболевший — сотрудник «Свердловка-19» Николаев — умер 2 апреля. Начиная с 5 апреля в Чкаловском районе умирало по пять и больше человек в день. Диагноз в первые дни почти всем ставили «пневмония», потом — кто что мог: «отравление неизвестным ядом», «сепсис», «инфаркт». С 10 апреля медикам было разрешено между собой называть болезнь «кожной формой сибирской язвы», хотя речь очевидно шла о самой страшной и быстротечной форме — легочной.

 Впрочем, некоторые исследователи считают, что в облаке над городом были не только споры сибирской язвы. Доктор химических наук Лев Федоров, с 1992 года выступающий за химическую безопасность, так описывает состояние заболевших в книге «Советское биологическое оружие: история, экология, политика» (2005 год):
«Начало болезни во время эпидемии было достаточно обычным: температура, сухой кашель, озноб, головокружение, головная боль, тошнота, слабость, боли в груди, плохой аппетит, в конце — рвота с кровью. У многих пострадавших трупные пятна развивались еще до их кончины, медицинский персонал наблюдал эти пятна, разговаривая с еще живыми людьми.
Течение болезни было ''ураганным'', а смерть наступала в различных местах — на улице, дома, в очереди на прием к врачу.
У одних заболевших от начала болезни до летального исхода проходили те 2–3 дня, что характерны для легочной формы сибирской язвы. При их вскрытии обнаруживалось кровоизлияние в легкие и головной мозг — картина известной инфекционистам ''шапки Мономаха'' (почернение тканей от лопнувших кровеносных сосудов).
У других заболевших болезнь продолжалась 3–4 дня, а кровоизлияние было тотальным: поражались все внутренние органы, включая конечности. Этот ход болезни более характерен для геморрагических лихорадок — заболеваний, вызываемых вирусами Марбурга и др.».

 Утро в Свердловске
Так получилось, что 1978/1979 учебный год мы с братом провели в Свердловске. Учились в художественной школе-интернате: я — в пятом, он — в восьмом классе.  И я очень хорошо помню раннее весеннее утро 1979-го, когда мы с моей соседкой по комнате проснулись от выстрелов. Это сейчас звучит почти буднично — «проснулись от выстрелов», а тогда мы не сразу поняли, что это за громкие хлопки. Милиция в те времена не то что без автоматов, но и без дубинок ходила, и кобуру на поясе увидеть можно было очень редко.

Мы бросились к окну. Во дворе мужчина — не в форме, просто в темной куртке — держал за шею нашего знакомого уличного пса. По нестаявшему снегу тянулась полоса крови, пес был ранен, но еще жив. И на наших глазах мужчина выстрелил ему в голову. Бросил пса на землю и ушел за угол соседнего дома. И мы услышали еще выстрелы.

Было часов шесть утра, мы оделись и упросили ночную воспитательницу выпустить нас на улицу. У мертвого пса стоял уже другой мужчина, он пытался положить его на большую тряпку. Мы набросились на него с отчаянными детскими криками: «За что вы убили собаку! Живодеры!» Помню, он хмуро посмотрел на нас и сказал: «Я не убивал. Я хочу унести ее, этой дорогой мой сын пойдет в школу. Я не хочу, чтобы он это видел».

Тем утром в Свердловске убили больше сотни уличных собак. Уже потом по городу поползли слухи: сибирская язва, люди попадают в больницы сотнями и умирают за два-три дня. По этим слухам, умерло больше тысячи человек. Конечно, никто из нас не знал о существовании в городе завода по разработке биологического оружия, завода, на котором экспериментировали как раз с сибирской язвой.
Только много лет спустя мы узнали, что это было на самом деле.

— Вероника Куцылло
А люди продолжали умирать.

В «Свердловке-19» вакцинацию научного персонала провели в первых числах апреля. Вакцинацию жителей Чкаловского района начали только 21 апреля. Как рассказывали очевидцы, кололи сразу по три вакцины — то есть не только от сибирской язвы.

Дезинфекцию в Чкаловском районе стали проводить в конце апреля. Снимали верхний слой земли, закатывали все в асфальт, поливали мыльным раствором здания и растения. Отходы вывозили на Седельниковскую свалку (весной 1998 года свалку размыло, и земля попала в реки).

Первый секретарь Свердловского обкома КПСС Борис Ельцин на ленинском коммунистическом субботнике, 1979 год, Свердловск.
Последняя смерть от вспышки эпидемии была зафиксирована 12 июня 1979 года.

Власти так до конца никогда и не признали официально вину государства в случившемся в Свердловске.

Первый секретарь Свердловского обкома КПСС Борис Ельцин обходит территорию 32-го военного городка. Свердловск,

Веб-мани: R477152675762