Швейцар и парикмахер на переднем краю Большого террора 1937.

Летом 1997-го в лесном массиве Сандармох, недалеко от Медвежьегорска, экспедиция общества «Мемориал» во главе с Юрием Дмитриевым обнаружила и вскрыла тайные захоронения жертв Большого террора 1937–1938 гг. Здесь проходили расстрелы узников Соловецкой тюрьмы.

Картина преступления вырисовывается из скупых строчек показаний человека, командовавшего расстрелами в Сандармохе. На допросе он говорит об этом буднично и без лишних эмоций: «В 1937 году примерно в октябре или ноябре месяце я от бывшего замначальника управления НКВД по Ленинградской области Гарина  получил распоряжение выехать на станцию Медвежья гора в Беломорский Балтийский комбинат (ББК), во главе бригады по приведению приговоров в исполнение над осужденными к высшей мере наказания, что было мной выполнено в течение примерно 20–22 дней». Процедура казни была отработана до мелочей: «Осужденных к высшей мере наказания привозили на машине в предназначенное для этого место, то есть в лес, вырывали большие ямы и там же, то есть в указанной яме, приказывали арестованному ложиться вниз лицом, после чего в упор из револьвера в арестованного стреляли». А на вопрос, кто непосредственно расстреливал, — честно ответил: «Непосредственно приводили приговоры в исполнение я, Матвеев Михаил Родионович, и Алафер, помощник коменданта».

Всегда интересно знать, откуда вообще берутся подобные персонажи, где появляются на свет, как набирают силу и растут на своих палаческих должностях. Кто, например, эти двое и откуда?

Магазин «ЧК»

Михаил Родионович Матвеев родился в 1892-м в деревне Волосово Боровичского уезда Новгородской губернии в семье крестьянина-середняка. Окончив в 1905-м сельскую школу и недолго поработав в хозяйстве отца, он отправился на самостоятельные заработки. С 15 лет бурлак в Боровичах, с октября 1908-го — мальчик в технической конторе в Петербурге, а с февраля 1909-го истопник в знаменитой Ларинской гимназии. В мае 1912-го будущий чекист поступает швейцаром в доходный дом на Невском. Этот дом в 1910 году приобрела жена коллежского советника Федора Угрюмова. Через три года в доме обустроился кинематограф «Аквариум», а в позднесоветское время — знаменитый магазин «Чай-кофе», кратко и не без оттенка черного юмора прозванный в народе «ЧК». Как будто знали, кто здесь когда-то подвизался в лакеях.

С апреля 1913-го по март 1918-го Матвеев работал токарем на заводе «Вулкан». В военное время в армию его почему-то не взяли. То ли не был годен к строевой по болезни, то ли имел какую-то бронь, но он сам себе компенсировал этот недостаток военных приключений. В феврале 1917-го влился в самодеятельные красные отряды, и тут началась его настоящая карьера. В день штурма защитники Зимнего избили его до полусмерти, и с тех пор он постоянно мучился головными болями, терял память . Красное боевое крещение у Зимнего серьезно повлияло на его характер, сделало жестоким и мстительным. С марта 1918-го Матвеев — начальник летучего отряда ЧК на Петроградской стороне. По линии ЧК он в постоянных разъездах и на самых острых участках — собственноручно производит расстрелы, за что награждается именным браунингом . Занимаемая им должность — комендант. В его обязанности входило приведение в исполнение приговоров к расстрелу. В 1933-м Матвеев выдвинут на должность замначальника Адмхозуправления полпредства ОГПУ по Ленинградскому военному округу, а с 1934-го — замначальника АХУ УНКВД по Ленинградской области. Должность коменданта занял его выдвиженец Александр Поликарпов.

Убийства по «лимиту»

Матвеев по-прежнему командовал расстрелами. Нужда в нем проявлялась особенно остро, когда проводились массовые акции. Расправы с бывшими политическими оппонентами, проводимые Сталиным осенью 1936-го, вышли на новый уровень — теперь даже те из них, кто уже отбывал ссылку или срок в политизоляторе НКВД, без какого-либо нового следствия приговаривались к расстрелу. В качестве обоснования расправы Политбюро 29 сентября 1936 года приняло решение (П43/305) «Об отношении к контрреволюционным троцкистско-зиновьевским элементам», где, в частности, говорилось: «Необходима расправа с троцкистско-зиновьевскими мерзавцами, охватывающая не только арестованных, следствие по делу которых уже закончено, и не только подследственных вроде Муралова, Пятакова, Белобородова и других, дела которых еще не закончены, но и тех, которые были раньше высланы». В НКВД начали готовить списки на расстрел, и уже через несколько дней Ежов и Вышинский направили просьбу санкционировать осуждение по списку 585 человек в Политбюро. Решение было принято опросом 4 октября 1936-го: «Вопрос т. Ежова. Согласиться с предложением т.т. Ежова и Вышинского о мерах судебной расправы с активными участниками троцкистско-зиновьевской контрреволюционной террористической организации по первому списку в количестве 585 человек» .

В подлиннике этого решения слово «судебной» было вписано сверху. Сначала хотели убивать по спискам и без всяких формальностей. А вот ведь, одумались! Все же формальная закорючка от председателя Военной коллегии Василия Ульриха дело не испортит, да и несильно затормозит… Именно тогда Ульрих научился рассматривать дела за 10–15 минут и штамповать приговоры.

Расстрелы состоялись в разных городах. По результатам проведенной акции Матвеев получил орден Красной Звезды — свой первый орден. Кроме него 28 ноября 1936-го орденами были награждены его подчиненные Поликарпов и Алафер, а основу наградного списка составили люди из «спецгруппы» Блохина и расстрельщики из Минска и Киева.

1937-й поставил расстрелы на поток. В ходе реализации оперативного приказа НКВД №00447 от 30 июля 1937-го о массовых арестах и расстрелах т.н. кулаков и антисоветских элементов были предусмотрены расстрелы заключенных в лагерях и тюрьмах. Директива Ежова была спущена на места 19 августа 1937-го:  ДОКУМЕНТ

«В соответствии с моим приказом 00447 (разослан начальникам УНКВД) — ПРИКАЗЫВАЮ:

С 25 августа начать и в 2-х месячный срок закончить операцию по репрессированию наиболее активных контрреволюционных элементов из числа содержащихся в тюрьмах ГУГБ, осужденных за шпионскую, диверсионную, террористическую, повстанческую и бандитскую деятельность, а также осужденных членов антисоветских партий (троцкистов, эсеров, грузмеков, дашнаков, иттихадистов, мусаватистов и т.д.) и прочих контрреволюционеров, ведущих в тюрьмах ГУГБ активную антисоветскую работу. В Соловецкой тюрьме ГУГБ репрессированию подвергнуть также бандитов и уголовные элементы, ведущих в тюрьме преступную работу. Все перечисленные контингенты после рассмотрения их дел на тройках при УНКВД подлежат расстрелу».

В директиве устанавливался порядок оформления дел и рассмотрение их на тройке УНКВД тех регионов, где располагалась тюрьма, и были обозначены «лимиты» на расстрелы для каждой тюрьмы. Для Соловецкой — 1200 человек. В дальнейшем его увеличили. Понятно, что по делам заключенных тюрем и лагерей тройки выносили только решение о расстреле. Никаких иных мер и не предусматривалось — срок ведь они уже имели! И о ком шла речь — о политических противниках и представителях национально-демократических движений. То есть физически уничтожали носителей иных взглядов. Таким способом в стране насильственно устанавливалось единомыслие.

Это была одна из целей (правда, далеко не единственная) развернутого Сталиным Большого террора. В преамбуле приказа №00447 прямо говорилось: «Самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства». Да, именно так — раз и навсегда! Своего рода советское «окончательное решение вопроса» об инакомыслящих.

Колотушки

Предписание на выдачу узников Соловецкой тюрьмы, приговоренных тройкой УНКВД по Ленинградской области, было направлено начальнику тюрьмы Ивану Апетеру 16 октября 1937-го. Тем же числом помечено врученное Матвееву предписание выехать в Кемь, принять 1116 заключенных тюрьмы и расстрелять их. Расстрелы состоялись с 27 октября по 4 ноября. Рапорт об исполнении Матвеев направил Гарину 10 ноября 1937-го. В нем сообщал о расстреле 1111 человек — на 5 человек меньше, чем намечалось. К тому времени один из заключенных умер, а четверо были спецконвоем направлены в Ленинград, Киев и Одессу для проведения следственных действий. Упомянутые в документе этапированные в Одессу Ефим Ликворник и в Киев — Иосиф Зозуляк и Борис Пероцкий не избежали казни и были расстреляны, соответственно, 22, 23 и 26 ноября 1937-го в Одессе и Киеве. Дата расстрела отправленного в Ленинград Самуила Вишняка неизвестна.

Позднее на вопрос, имели ли место случаи избиения арестованных до приведения приговора в исполнение, Матвеев ответил: «Да, такие случаи действительно имели место». В первый из дней расстрела несколько приговоренных сделали попытку бежать. Их поймали. Но теперь перед расстрелом приговоренных стали бить палками — «колотушками». Расстрельщики как будто осатанели, вымещая злобу на обреченных.

В характеристиках на Матвеева и ранее отмечались его вспыльчивость и резкость, но в своем расстрельном ремесле он дошел до полного садизма. Избиения приговоренных перед казнью — визитная карточка ежовского НКВД, какой-то особый знак расчеловечивания и деградации. Изощрялись где как могли, скатываясь в средневековье. Например, сотрудники НКВД в Вологде приговоренных били молотками по голове, а затем казнили отрубая голову на плахе.

Сменивший Матвеева в Сандармохе комендант Александр Поликарпов и ассистировавшие ему в проведении расстрелов расширили арсенал — кроме палок использовали железные трости и заводной ключ от грузовика для избиения приговоренных. Одного из узников еще до расстрела проткнули насквозь железной тростью, другого задушили полотенцем. Поликарпову 7 декабря 1937-го было дано предписание расстрелять 509 заключенных Соловецкой тюрьмы, а следующий расстрел 198 человек в феврале 1938-го лично произвел прибывший из Москвы заместитель начальника Тюремного отдела ГУГБ НКВД майор госбезопасности Николай Антонов-Грицюк. В НКВД полагали, что расстрелы слишком серьезное дело, чтобы их перепоручать мелким исполнителям.

11 марта 1939-го Матвеева взяли. Его подчиненный — комендант Ленинградского УНКВД Александр Поликарпов не стал дожидаться ареста и 14 марта застрелился. Помимо хозяй­ственных нарушений, припомнили Матвееву и тот массовый расстрел в Сандармохе. Но обвинили не в самом факте расстрела — тут начальство знало, зачем и откуда пришел приказ, а в излишнем и совершенно ненужном садистском избиении приговоренных.

Военный трибунал войск НКВД Ленинградского округа в мае 1939-го дал ему 10 лет лагерей. Правда, начальники в Москве рассудили иначе, проявили снисхождение, и Военная коллегия снизила срок до 3 лет. И отправился Матвеев в Волголаг топтать лагерные тропы. И сгинуть бы ему там, но спасла война. В июле 1941-го был досрочно освобожден со снятием судимости.

Его не послали в органы военной контрразведки на фронт, как многих прощенных и выпущенных из лагерей чекистов — недавних нарушителей «соцзаконности», а поставили заведовать внутренней тюрьмой Ленинградского УНКВД–УНКГБ–УМГБ. С этой должности он и вышел на пенсию в декабре 1949-го. К этому времени к его первому ордену добавились еще два — Ленина и Красного Знамени, хотя дали их не за какие-то особо важные дела, а по заведенному порядку — за выслугу лет. Незаметным пенсионером Матвеев и умер в 1971-м в Ленинграде.

Парикмахер

Карьера Георгия Леонгардовича Алафера развивается по той же послереволюционной закономерности и даже предопределенности, когда для активного и деятельного подростка все дороги ведут в ЧК. Он родился в 1900-м в Санкт-Петербурге в семье слесаря. Рано потерял отца и после окончания городского училища поступил учеником и подмастерьем в парикмахерскую Делькруа. В парикмахерской проработал вплоть до июня 1918-го, когда его вдруг осенило податься охранником в штаб Ревохраны Петроградского района. С сентября 1918-го он на работе в Порховской уездной ЧК, а с января 1919-го — красноармеец в Псковском коммунистическом батальоне на Северо-Западном фронте, лечился в лазарете в Москве. С апреля 1920-го — красноармеец в трудовом батальоне в Челябинске, а с июля того же года в Латышской дивизии на Южном фронте. Оттуда в январе 1921-го направлен в Николаев на курсы младшего комсостава, по окончании которых стал командиром взвода по борьбе с бандитизмом в Одесской губернии.

В августе 1921-го возвращается в Петроград и сразу же поступает на работу в ЧК. Здесь в июле 1927-го его принимают в ВКП(б). Вообще-то в 1918-м он уже принимался в члены компартии в Порховской ЧК, но выбыл механически в феврале 1920-го, потеряв связь с парторганизацией. На важную должность помощника коменданта полпредства ОГПУ по Ленинградскому военному округу Алафер был выдвинут в октябре 1931-го. В этой должности он продолжает служить и в УНКВД–УНКГБ по Ленинградской области вплоть до выхода на пенсию. Его удел — расстреливать в подвалах родной конторы.

Но довелось ему и повоевать. 27 сентября 1941-го комендант ОО НКВД Лужской армейской группы Алафер тяжело ранен в ногу при выходе из окружения. Позднее в наградном листке его фронтовые занятия обозначат весьма двусмысленно: «Выполняя особые оперативные задания, товарищ Алафер беспощадно уничтожал фашистских лазутчиков, шпионов и диверсантов»7. Интересно, под «лазутчиками», «шпионами» и «диверсантами» понимались обвиненные в этом советские военнослужащие или речь идет о пленных вражеской армии? Но тогда беда: расстрел военнопленных — тягчайшее преступление! За свой короткий фронтовой эпизод Алафер был представлен к ордену Красного Знамени, но в итоге получил орден Отечественной войны I степени.

Алафер награждался не менее щедро, чем Матвеев. В 1934-м был удостоен знака «Почетный работник ВЧК–ГПУ (XV)», а за собственно расстрельное мастерство — орденами Красной Звезды (1936) и Отечественной войны I степени (1943). И, как водится, за выслугу лет — орденами Ленина и Красного Знамени (оба в 1945). На пенсию его отправили рано, в августе 1946-го, в чине майора. Умер Алафер тихо и незаметно в Ленинграде в 1973-м.

Если вглядеться — простые судьбы, от которых веет тоскливой скукой и обыденностью и банальностью зла. Оставаться бы им лучше швейцаром и парикмахером, а вот ведь — понесло революционным ветром.

источник

Веб-мани: R477152675762