Система под грифом Х. — Часть Третья.

Начало здесь

 Обратимся снова к инструкции.
«Крайне необходима структура, имеющая реальную возможность решать, используя разведывательную, агентурно-оперативные и технические возможности, задачи, направленные на предотвращение и нейтрализацию указанных негативных явлений…».
Была ли создана такая структура? Думаю, да. Вероятно, это некогда совершенно секретное подразделение ФСБ, созданное в начале 90-х, — так называемое УРПО. Расшифровывается аббревиатура так: Управление разработки преступных организаций. Возглавил его генерал Евгений Хохольков. Подразделение насчитывало 150 человек, в чью задачу входило внедрение секретных сотрудников в преступную среду. На основании личных бесед с генералом Хохольковым у меня сложилось впечатление, что УРПО было создано именно с целями, изложенными в инструкции.
Страна узнала об УРПО в 1998 году, когда пять сотрудников управления устроили пресс-конференцию и рассказали о том, что секретное подразделение занимается внесудебными расправами. В частности, сотрудники утверждали: руководство управления вынашивало планы физического устранения Бориса Березовского.

Официальные власти подвергли пресс-конференцию осмеянию. Тогда мне казалось, что власти правы. Сегодня я уже не столь однозначно оцениваю аргументы властей. Трудно представить, чтобы сразу пять офицеров ФСБ — сплошные подполковники-полковники — все вдруг сошли с ума и публично стали нести околесицу, прекрасно понимая, что просто так им это с рук не сойдет. (На сегодня один из участников пресс-конференции убит, второй по сфабрикованному обвинению брошен в тюрьму. Остальные, покаявшись, помогали «разоблачать» своих товарищей, которые каяться отказались.)
После той пресс-конференции, на которой всплыла истинная роль УРПО, управление в срочном порядке расформировали, а тогдашнего директора ФСБ Ковалева отправили в отставку.
Как делать «мстителей»
Уже будучи в Лондоне, один из участников знаменитой пресс-конференции, Александр Литвиненко, рассказал мне такую историю. Как-то его пригласил на беседу один из заместителей руководителя спецслужбы. Разговор шел, как утверждал Литвиненко, о его переводе в подразделение, которое занималось «мокрыми» делами.

— Заместитель поинтересовался, — рассказывал бывший офицер ФСБ, — как, на мой взгляд, следует организовать физическое устранение какого-нибудь лица. Я ответил, что для этого можно использовать осужденного, отбывающего наказание в колонии. Сделав дело, он будет надежно укрыт от всяческого преследования. Заместитель согласился с этим, но рассказал о своем варианте. Он заметил, что можно использовать родственника погибшего. Человек готов отомстить, и этим чувством можно воспользоваться: пообещать наказать убийцу близкого человека, но взамен попросить исполнить и нашу просьбу — убрать того, на кого мы укажем.
И еще Литвиненко затронул историю десятилетней давности, связанную с бандой братьев Ларионовых, о которой я упоминал вначале. Занимаясь этим делом, я долго не мог найти объяснение убийству полковника ГРУ Валентина Полубояринова. По дороге в аэропорт его перехватили свои же и вместе с сыном задушили. Вот что рассказал Литвиненко:

— Заместитель начальника спецслужбы заметил, что предательство в их системе карается беспощадно. И в пример привел случай с полковником Полубояриновым. «Полковник хотел предать нас и за это поплатился», — сказал он.

Выходит, Полубояринов намерен был в Москве раскрыть глаза кому-то на преступную деятельность ГРУ?
Зачем, с какой целью в стране созданы резидентуры, оперативно-боевые группы, лжебанды и лжевойсковые части, всевозможные советы и фонды спецслужб, зачем в коммерческие и государственные структуры внедрены их спецагенты?
Инструкция дает объяснение: для защиты государственной безопасности. Именно этим оправдывается необходимость внесудебных расправ.
С первых шагов деятельности оперативно-боевых групп вместе с криминальными авторитетами гибли ни в чем не повинные люди. Кроме того, ни один из криминальных авторитетов, приговоренных спецслужбами к смерти, не был даже привлечен к суду. Ни один из них не представлял угрозы общественной безопасности, которая могла бы повлечь за собой тяжкие последствия с глобальными разрушениями или человеческими жертвами. А ведь именно этими двумя обстоятельствами оправдывалась необходимость их физического устранения.
Очевидно, что создатели секретной инструкции, опираясь якобы на законы РФ при осуществлении внесудебных расправ, откровенно лукавили. Они просто развязывали себе руки.
Кто принимает решение убивать?
Технология внесудебных расправ в совершенстве отработана в Чечне. Тысячи бесследно исчезнувших там граждан России — пример новых подходов в борьбе за соблюдение законности. Один из бывших офицеров спецназа, действовавший в Чечне, рассказал мне о том, как исчезают люди, которых не могут обнаружить ни родственники, ни правоохранительные органы. Захваченных допрашивают с применением пыток, затем вывозят в безлюдное место, «складируют» по 3—5 человек и подрывают мощным зарядом. От трупов не остается и следа. Они распыляются в пространстве.
В приведенной нами инструкции ни слова не говорится о том, кто и на каком уровне принимает решение о физическом устранении. По Конституции только суд определяет вину человека и меру его наказания. А вне суда? Начальник отдела? Управления? Службы? Или кто-то выше, в зависимости от фигуры предполагаемого преступника? И каких аргументов достаточно, чтобы вынести приговор?

Способ борьбы с преступностью, который казался легким и простым, и, что самое главное, эффективным, на самом деле вверг страну в еще большую пучину беззакония. Более того, он вывел преступность на совершенно иной не только организационный, но и политический уровень. В стране произошел ряд убийств, признаки которых прямо или косвенно указывают на то, что они совершены специалистами, прошедшими школу спецслужб. Объекты устранения — лица публичные либо люди, чьи возможности и влияние широко не афишировались, но позиция которых оказывала значительное влияние на определенный круг бизнесменов и политиков, или представляли угрозу своей осведомленностью о финансовых аферах крупных государственных чиновников. В этих преступлениях на всевозможные Ассоциации ветеранов органов указывает несколько обстоятельств: способ убийства и поведение следственных органов при расследовании преступления.
Цепов убит в России так же, как Литвиненко в Лондоне
Вспомним загадочную смерть известного банкира Ивана Кивилиди. Я беседовал с заведующим лабораторией Института эволюции морфологии и экологии животных Ефимом Бродским, установившим формулу отравляющего вещества, заложенного в телефонную трубку банкира.
— Это отравляющее вещество нервно-паралитического действия типа зарин, — сказал ученый. — Это эксклюзивное ОВ. Установить его мог только специалист, работающий с подобными веществами в лаборатории. Вычислить, кто именно это сделал, не составляет большого труда: лабораторий, в которых могут работать с такими ОВ, всего несколько, люди, имеющие к ним доступ, наперечет.
Почему же этого не происходит? Их не ищут?
Два года назад в стране произошло еще одно загадочное убийство. Речь о Романе Цепове — руководителе частного охранного предприятия из Санкт-Петербурга. Цепов был очень богатым человеком и обладал почти неограниченными возможностями благодаря дружеским связям с первыми лицами государства. Его могущества боялись.
В одной из справок, составленных, судя по всему, в какой-то из спецслужб еще в конце 90-х и оказавшихся в моем распоряжении, утверждалось, что Цепов собирал дань с коммерческих структур Санкт-Петербурга, прежде всего с казино, и лично доставлял одному высокопоставленному чиновнику в ФСБ в Москве.
Когда я поинтересовался у петербургского коллеги, дружившего с Цеповым, не является ли Цепов финансовым кошельком важного государственного лица, коллега ответил так: «Он был замком на финансовом кошельке этого человека».
Лечащий врач Цепова, заведующий отделением 32-й больницы Санкт-Петербурга Петр Перумов, подробно, в деталях поведал мне о том, как протекала болезнь его пациента.

— У Цепова были все признаки отравления, сильная рвота, понос, — рассказывал Перумов. — Но при этом у него не было ни озноба, ни повышенной температуры. Я пригласил специалистов из разных клиник города, но мы так и не смогли понять, что происходит с больным. Думаю, Цепов мог погибнуть оттого, что в его организм ввели смертельную дозу колхицида — препарата, которым лечат лейкемию.
От источника в прокуратуре Санкт-Петербурга мне стало известно, что экспертиза установила причину смерти Цепова: его отравили радиоактивным элементом. В его организме доза радиации превышала допустимую в миллион раз!

  Кто отважился на убийство столь могущественного человека, приближенного к Кремлю?

В отличие от того, как напористо, быстро и всесторонне расследует убийство Литвиненко Скотленд-Ярд, в России расследование убийства Цепова не идет никак. О нем не известно ровным счетом ничего. Точно так же, как и о расследовании убийства Кивилиди.
Подчеркну: это последнее обстоятельство наиболее характерно для убийств подобного рода. Как только следы преступления тянутся к ГРУ, ФСБ, СВР или МВД, они тут же обрываются.
Как оборвался какой-либо след в расследовании обстоятельств гибели зама главного редактора «Новой» и депутата Госдумы Юрия Щекочихина, чья загадочная внезапная смерть наступила в результате заболевания, по своим симптомам удивительно похожего на то, что приключилось с подполковником Литвиненко. В 2003-м дело так и не возбудили. На наше требование, направленное в Генпрокуратуру в 2006 году, все-таки расследовать обстоятельства смерти Щекочихина в связи со вновь открывшимися обстоятельствами, — до сих пор ответа нет.

Мы пока не знаем доподлинно, кто убил Литвиненко и кто отдал приказ на его устранение. Но, согласитесь, на фоне всего того, что происходит в России сегодня, трудно отказаться от версии, что к этому убийству причастны именно спецслужбы. Тем более что всего за несколько месяцев до гибели бывшего офицера ФСБ по требованию президента Путина Госдума разрешила спецслужбам осуществлять внесудебные расправы и за рубежом.

Итог
Приведенные факты дают основания предположить, что в обход Конституции отечественные спецслужбы, а скорее аффилированные с ними родственные «фонды», наделены особыми полномочиями. Через свои нелегальные и полулегальные подразделения они стали одним из основных рычагов управления страной. Они обрели силу, представляющую опасность как для общества в целом, так и для каждого гражданина страны в отдельности. В том числе и для самого президента.

Источник

Веб-мани: R477152675762