Система под грифом Х. — Часть ВТОРАЯ

Начало здесь.

В середине 90-х в Москве произошла серия терактов. Наиболее трагичный — взрыв в троллейбусе на Страстном бульваре. Заговорили о хорошо скоординированной атаке боевиков на Москву. Но вдруг выяснилось, что автобус на ВДНХ взорвали не чеченские боевики, а… бывший полковник КГБ. Его вину доказал суд.

Кроме того, выяснилось также, что железнодорожный мост через Яузу тоже пытался взорвать не боевик, а бывший офицер ФСБ. Видимо, он и сделал бы это, если бы сам не подорвался во время закладки взрывного устройства.

Оказалось, что оба бывших сотрудника спецслужбы имели непосредственное отношение к банде Максима Лазовского. Как минимум человек восемь действующих офицеров ФСБ работали с бандой в тесном контакте. Это установил начальник 12-го отдела МУРа подполковник милиции Владимир Цхай. Как только стало ясно, что Петровка не выпустит добычу из рук, Лазовского и его ближайших подручных уничтожили. От цирроза печени скончался и Цхай. Ни один из коллег подполковника не поверил в его естественную смерть, чей трезвый образ жизни служил образцом для подражания. Друзья убеждены: Цхая отравили.
В связи со взрывами, к которым оказались причастны офицеры госбезопасности, работавшие с бандой Лазовского, нельзя обойти стороной и взрывы жилых домов, которые прогремели в Москве накануне второй чеченской войны. Объявлено, что взрывы совершили чеченцы. Но один из главных свидетелей в этой истории под запись на диктофон заявил мне о том, что вопреки утверждению следствия он не сдавал подвал в доме на улице Гурьянова в аренду боевику Гочияеву. Это был совершенно другой человек. В фотороботе, составленном со слов свидетеля, бывший подполковник ФСБ Михаил Трепашкин опознал агента спецслужб…

Кроме того, руководство ФСБ так и не смогло внятно объяснить, что же это за учения оно проводило в Рязани с закладкой мешков с гексогеном и часовым взрывательным механизмом? И куда запропастились офицеры спецслужбы, которые делали эту закладку и разговоры которых со своим руководством зафиксировали на городском коммутаторе?

После скандала, который возник в связи с «учениями», расследование обстоятельств, связанных с ними, засекретили. Еще один пример. В Калининграде сотрудники РУБОПа разоблачили банду, за которой стояли офицеры местной ФСБ. Человек, который занимался хищением людей и вымогательством, оказался агентом спецслужб. На допросе под видеозапись он рассказал о том, как расстрелял из автомата известного в городе предпринимателя. При этом утверждал, что сделал это по заказу… начальника отдела по борьбе с терроризмом и по защите конституционного строя УФСБ Калининградской области. В непосредственной операции по физическому устранению участие принимал офицер госбезопасности. Поразительно, но расследовать эти обстоятельства не стали ни в ФСБ, ни в прокуратуре. Более того, преследованию подверглись офицеры РУБОПа, получившие информацию о возможно преступной деятельности спецслужб.
Что означают все эти странные истории? Говорят, на суде бывший полковник госбезопасности Воробьев, взорвавший на ВДНХ автобус, воскликнул: «Это издевательство над спецслужбами!». Что бывший офицер хотел этим сказать? Почему в его представлении суд над человеком, совершившим теракт, не вполне естественное, закономерное действие, а издевательство? Не потому ли, что он, выполняя чей-то приказ, был убежден: действует в интересах государства, а его, преданного своему делу профессионала, как банального террориста отправили на нары? Если это так, то вы представляете, какой разрыв в сознании офицера спецслужбы между пониманием того, что законно, и того, что, как ему кажется, целесообразно?

Загадочная фраза полковника приобрела особую значимость, когда в моих руках оказался документ, как мне представляется, чрезвычайной общественной значимости. Это, судя по ее содержанию, совершенно секретная инструкция на 70 страницах, объясняющая многое из того, что происходит в стране за последние полтора десятка лет. Она объединила десятки терактов, совершенных на территории России и за рубежом, одним стратегическим замыслом. Выдержки из этой инструкции я опубликовал в «Московских новостях» еще в 2002 году, но события, связанные с убийством нашей коллеги Анны Политковской, бывшего подполковника ФСБ Александра Литвиненко, попыткой отравления Егора Гайдара, заставляют вновь обратиться к этому документу и по-новому осмыслить его.

«Процессы, идущие в преступной среде, — говорится во вступительной части инструкции, — в перспективе развития прямым образом влияют на безопасность государства. Организованная преступность и ее явление — уголовный террор — угрожают основам государственной власти. …Сейчас нашему обществу противостоит четко организованная структура, имеющая в основе мощный потенциал теневой экономики, прикрывающая свою деятельность с помощью коррумпированных чиновников, имеющих высококлассных профессионалов для ликвидации как неугодных бизнесменов, так и политиков…

       Крайне необходима структура, имеющая реальную возможность решать, используя разведывательные, агентурно-оперативные и технические возможности, задачи, направленные на предотвращение и нейтрализацию указанных негативных явлений…

       Непосредственное внедрение кадровых секретных сотрудников в хозяйственные, коммерческие, предпринимательские и банковские структуры, органы государственного управления и исполнительной власти, создание учреждений и фирм прикрытия позволят через контакты внутри этих структур… создать широкую агентурную сеть…». Документ подробно перечисляет, куда именно следует внедрять агентов: в исполнительные органы, в финансово-банковскую систему, в налоговые и таможенные органы, на биржи и в суды.

«На стадии реализации оперативных материалов возможно подключение и нейтрализация бандформирований оперативно-боевыми методами», — говорится в инструкции.  «Создается совершенно секретное спецподразделение… Кроме центрального подразделения, целесообразно создание региональных оперативно-боевых групп…».

Организационной формой этой нелегальной структуры «может являться частное детективное, охранное предприятие. Руководитель предприятия и основная часть сотрудников… лица, уволенные из оперативных служб МВД, ФСБ, СВР, ГРУ ГШ РА».

«С целью прикрытия данной разведывательной и оперативно-боевой деятельности… представляется целесообразным создание общественной организации, например «Ассоциации ветеранов спецназа России», и т.д. Помещения ассоциации могут использоваться как базовые конспиративные квартиры, где будут концентрироваться оперативно-боевые группы и осуществляться прием сотрудников, находящихся на нелегальном положении».  «На базе таких структур возможно создание постоянно действующих лжебанд, которые вступают в плотный оперативный контакт непосредственно с ОПГ бандитской направленности и ОПГ, специализирующихся на заказных убийствах и терактах…». «Для более качественного зашифрования нелегальных сотрудников, участвующих в проведении оперативных комбинаций по кратковременному легендированному проникновению в преступную среду, и повышения уровня обеспечения их безопасности возникает настоятельная необходимость организации в регионах и центре фиктивной воинской части со всеми атрибутами».

«В случаях крайней необходимости… может использоваться структурное подразделение нелегальной разведки — спецназ… для нейтрализации или физической ликвидации руководителей и активных членов террористических, разведывательно-диверсионных групп, ведущих войну с федеральной властью. Физическая ликвидация может осуществляться… только лиц, приговоренных российскими судебными органами к высшей мере наказания — смертной казни или с целью предотвращения тяжких последствий, также на основании существующих законов Российской Федерации…».

        Приведенный документ, естественно, противоречит Конституции, нормам уголовного права и нашим представлениям о государстве, в котором внесудебные расправы невозможны. Во всяком случае, именно об этом неустанно твердят руководители страны. Однако получается, что в стране выстроена целостная система из спецслужб именно для внесудебных расправ. Но стоит ли верить печатному тексту без подписи и без грифа секретности? Человек, передавший документ, на словах сообщил, что подписан он одним из тогдашних руководителей ГУБОПа Героем России полковником Селиверстовым, а гриф секретности он снял при ксерокопировании, чтобы, как он выразился, «у журналистов не возникло лишних проблем».

Я связался с полковником. Тот факт, что секретная инструкция оказалась в распоряжении СМИ, как мне показалось, поверг полковника в шок. Селиверстов заверил, что ничего подобного не подписывал, но заявил: «Передавший вам документ совершил государственное преступление». Вместо себя на встречу он прислал человека, представившегося «сотрудником компетентных органов». Он пытался убедить меня в том, что сам документ не является преступным, так же как нож изначально не является орудием убийства. «Весь вопрос в том, как его использовать: им же можно резать и хлеб», — пояснил незнакомец. Он настоятельно рекомендовал не публиковать документ, иначе, заявил, у меня «могут возникнуть такие же проблемы, как у Пасько и Никитина» (Напомню, что Пасько и Никитин — бывшие офицеры флота, обвиненные в разглашении государственной тайны. ).

Телефонная беседа с полковником Селиверстовым и встреча с его представителем убедили меня в том, что секретная инструкция действительно существует. Кроме того, эксперты из спецслужбы, которым я рассказал о секретном документе, заметили: такой документ не мог появиться без более общего директивного документа на правительственном уровне. Это совпадало с сообщением передавшего инструкцию: он заявил, что существует секретное постановление правительства, в развитие которого и составлена инструкция. И еще человек заявил, что к созданию постановления имеет отношение первый заместитель премьер-министра страны в самом начале 90-х Юрий Скоков.  Разумеется, ни один человек, причастный к изготовлению документов, противоречащих законодательству и потому подпадающих под уголовное преследование, не признает этого добровольно, а тем более — публично. Но есть немало признаков, по которым можно с высокой степенью достоверности установить: существует ли такой документ и действует ли он до сих пор?

Например, в начале 90-х один из руководителей МВД в приватной беседе рассказал мне о том, что методы борьбы с организованной преступностью устарели, необходимы новые подходы. В частности, нужно законодательно разрешить агентам, внедряемым в банды, убивать. Отзвук размышлений генерала об использовании нетрадиционных методов в борьбе с преступностью я обнаружил в секретной инструкции.
«…Способы и методы борьбы спецслужб и правоохранительных органов… отстают от требований. Документирование преступной деятельности проводится на низкопрофессиональном уровне, слабой материально-технической базе…
необходимы нетрадиционные подходы, методы и решения при проведении оперативно-разыскной деятельности».

Похоже, генерал размышлял над тем, что уже было отлито в строчки правительственной директивы и ведомственной инструкции.

Есть еще один признак, указывающий на то, что приведенный нами документ — не выдумка. Это — реальная жизнь. Многие преступления словно поставлены по сценарию цитируемого документа. Сравним деятельность групп, о которых мы рассказывали, с инструкцией. Они совпадают полностью. Выходит, банды братьев Ларионовых во Владивостоке, Вэпса в Находке и Лазовского в Москве — это лже-банды, созданные спецслужбами? А 45-й десантный полк — «фиктивная войсковая часть со всеми атрибутами»? Если это так, то становится понятно, почему маленькая группа военнослужащих не подчинялась командиру полка, а замыкалась на начальника разведки ВДВ. В инструкции говорится о необходимости «с целью прикрытия данной разведывательной и оперативно-боевой деятельности…» создания «общественной организации, например «Ассоциации ветеранов спецназа России», и т.д.». Оглянемся вокруг: таких ассоциаций — уже десятки.

продолжение следует

Веб-мани: R477152675762