У этой боли нет конца.Ч-3

начало здесь.

Первый

Новости о самоубийствах необезболенных онкобольных с начала 2015 года появляются одна за другой, но ни одна из этих смертей не имела такого резонанса, как смерть контр-адмирала Апанасенко в 2014-м. Застрелившийся контр-адмирал оставил предсмертную записку, не оставлявшую ни малейших сомнений в причине самоубийства. И в последней воле покойного — изменить ситуацию с обезболиванием в стране. Новый закон об обезболивании должен вступить в силу летом 2015 года. Он будет носить имя мертвого контр-адмирала Апанасенко и живого врача Алевтины Хориняк. Уже через полгода, по закону Апанасенко-Хориняк, рецепт на обезболивающее будет действовать не пять, а 15 дней, ампулы и пластыри не надо будет сдавать обратно, чтобы получить новые обезболивающие, а пациента с болевым синдромом не смогут выписать из стационара, не обеспечив всем необходимым для обезболивания на дому. На самом деле, многое из этого закон не запрещает делать и сейчас. Не запрещает, но и не заставляет. Впрочем, и в новом законе никакого наказания за "необеспечение" не предусмотрено.

"В день, когда жену должны были выписать из стационара домой, — рассказывает Андрей, — я поехал в онкодиспансер к 6.30 и был третьим, к 7.30 около диспансера за талонами столпились около ста человек. В тот день районный онколог принимал с 8.00 до 13.00. У меня был талон на 9.20, но не было направления от терапевта, а без него прием у онколога не имел смысла, поэтому я поехал в поликлинику и вернулся в диспансер к 11.00. Онколог, к которому я был записан, уже не принимал, так как ушел на операцию. Тогда я всеми правдами и неправдами пробился к другому, не нашему онкологу. Но он сказал, что пока жена находится в стационаре, выписывать наркотики он не имеет права, хотя на самом деле не существует документа, который запрещает выписывать наркотики пациенту, находящемуся в стационаре, на выписку!" Андрей не то чтобы возмущается, на это у него, измотанного болезнью жены не меньше ее самой, уже нет сил. Он просто пытается обыкновенной человеческой логикой постичь логику системы: "Получается, что пациент должен выписаться домой из стационара и начать обивать пороги, добывая лекарства. Заранее получить или хотя бы оформить получение наркотиков невозможно, хоть и нет документа, который эту возможность отрицает".

Жена Андрея Катя болеет уже три года. И прекрасно понимает, сколько всего уже сделал и продолжает делать для нее Андрей. И что помочь ему она не может, а, наоборот, становится все слабее и слабее: "А ведь он же еще работать должен! Нам всем как-то надо жить", — говорит она. Но жить с болью Катя бы не смогла. Никто бы не смог. Непереносимая боль — верный спутник зашедшего слишком далеко рака. "В мою жизнь, — рассказывает Катя, — онкодиагноз ворвался именно болью. Внезапно и резко заболел живот. Обычно, даже если нездоровится, надеешься, что вот поспишь — и все пройдет. А тут — один день прошел, второй, а боль не прошла. И боль такая, которая чувствуется даже сквозь сон. Что тяжело для человека в боли — так это помочь себе самому. Боль парализует волю, мешает думать, оценивать ситуацию, сидеть в очередях становится тяжело, а в какой-то момент — нестерпимо. Более того, иногда бывает, что человек настолько находится внутри боли, что не может ни помощь себе оказать, ни даже помощи попросить. Длительная боль отупляет".

Очередь Андрея еще не подойдет, а ему уже удастся договориться о том, чтобы Катю взяли в хоспис. Это хороший хоспис. А значит, в жизни этой семьи больше не будет ни боли, ни очередей. Впрочем, не все хосписы в России одинаковые. Из отчета Ассоциации профессиональной хосписной помощи следует, что есть и такие, где обезболивающих нет, потому что нет условий (а значит — права) хранить наркотики. И для облегчения страданий находящихся там пациентов родственникам все равно приходится ездить по докторам за направлениями за направлениями, а потом с направлениями и рецептами — в аптеку. Бесконечно колесящая по России рабочая группа по обезболиванию насчитала, по крайней мере, 30 регионов России, где есть населенные пункты, которые находятся, скажем так, на значительном расстоянии от аптек, имеющих право продавать наркотические обезболивающие. Например, в Камчатском крае ехать до одной такой аптеки — 1200 километров. Эти данные были озвучены на селекторном совещании Росздравнадзора в октябре 2014-го.

"Я как врач"

За год, прошедший с момента самоубийства контр-адмирала Апанасенко, борцам за доступное обезболивание в нашей стране удалось многое. С помощью депутата Герасименко в Госдуму попал новый Закон об обезболивании. Его уже подписал президент. Скоро документ вступит в силу. Но будет ли он работать — вопрос. Многие нормы в нем носят необязательный характер. То есть доктор может рискнуть и выписать, рискнуть и не попросить ампулы и пластыри обратно, рискнуть и сократить круги ада пациента и его родственников до минимума. Но не исключено, что тогда действия доктора попадут под действие Уголовного Кодекса. И доктор окажется в сложном положении.

Общественная дискуссия об обезболивании в России опоздала примерно на четверть века: во всем мире в широком доступе без специальных решеток и милицейской охраны существуют десятки препаратов, способных облегчить человеческие страдания. В России же по-прежнему обезболивают по принципу "из того, что было". В большинстве поликлиник нет новой версии минздравовского приказа об обезболивании, дающего существенные послабления в процедуре выписывания рецепта, доктора на местах не знают английского (а по-русски материалов о качественном современном обезболивании не найти), не знакомы с действующими во всем мире качественными схемами обезболивания (не говоря уже о том, что почти никто не знает, что при обезболивании назначают сопутствующую терапию в виде антидепрессантов, психотропных препаратов, кортикостероидов и успокоительных), морфина в некоторых регионах не держат из принципиальных соображений, а имеющиеся обезболивающие препараты поставляют только в специализированные государственные аптеки. Право на обезболивание, закрепленное законодательно в ФЗ 323 "Об охране здоровья граждан", воспринимается в большинстве медучреждений как право быть обезболенным "доступными методами", то есть раз доступен только трамал — значит, трамал и точка.

Ближе к вечеру больничный коридор пустеет. И только ядовито-зеленый фикус гордой тенью возвышается на фоне окна. Доктор, наконец, выходит из кабинета. Ему лет пятьдесят. Седой. В очках. Обыкновенный хороший дядька на вид. Озирается по сторонам, боясь встретиться взглядом с каким-нибудь притаившимся в полумраке пациентом: "Знаете, была тут история, меня одна женщина подкараулила после приема. И набросилась чуть ли не с кулаками. Вы, говорит, сыночка моего убили. Да разве ж я убивал?" Интервью доктор боится давать. А уж о том, чтобы назвать имя, нет и речи. "Понимаете, — говорит он, — я как врач несу уголовную ответственность просто за ошибку в назначении, за неправильно выписанный рецепт. А за боль ответственности никто не несет. И всегда можно сказать: ну, это у вас болезнь такая. Надо потерпеть".

Разумеется, седой доктор в очках сочувствует каждому в очереди. И, если бы были силы или возможности, он бы, разумеется, всем помог и всех спас. "Но я не Бэтмен, — тихо говорит он. — Вот кончился прием. И я сейчас пойду домой. Там у меня семья. Сын школу заканчивает. Репетиторов аж три штуки. И я единственный кормилец. А если я какой-то наркотик назначу в сердцах и кто-то докажет, что это ошибка, что я погорячился и у пациента так не болело, я сяду в тюрьму. Как наркобарон, понимаете?" Иногда, говорит доктор, какие-то случаи месяцами не выходят из головы. "Ночью иногда снятся. Но что я могу сделать? Я просто доктор, я здесь работаю. Это объективно. А боль — субъективный показатель. Понимаете?"

Жизнь и работа врача, выписывающего направление за направлением на обезболивающее устроена сегодня таким образом, что ему достаточно написать в истории болезни, что болевой синдром не выражен или умеренный — и претензий не будет. "А боли кругом много, — говорит седой доктор, — сейчас прямо какая-то эпидемия боли у нас. И я со всей этой болью один все равно бы не справился".

источник

 

Веб-мани: R477152675762