В Сургуте нефть качают в огороде. Ч-1

Пока в Москве идет реновация, жители одного из самых богатых регионов России пытаются избавиться от своего жилья. В Сургуте сотни людей десятилетиями живут в вагончиках на болоте, качают нефть в огороде, звонят Путину и ждут светлого будущего.

Тридцать лет назад Агадин случайно нашел на своем огороде нефть. Рядом с грядками огурцов пробурил восемнадцатиметровую скважину. Стал качать, а вместо воды полилась черная жидкость. Скважину быстро засыпали песком — тогда вода казалась Агадину дороже нефти. Семья Агадина приехала в Сургут из Баку в 1986 году. Вместе с женой и детьми они поселились в общежитии для рабочих. Однажды Агадин пришел домой после рейса на бензовозе, а перепившие самогона соседи разделывали на ужин бездомную собаку. Агадин собрал вещи и переехал на окраину города — в поселок Медвежий Угол, в выделенный государством балок. Балки — это временное жилье, которое государство давало рабочим, приехавшим «поднимать Север» из других регионов и республик. Агадин ушел с бензовоза и стал сантехником. Появились еще дети, внуки. Места в балке становилось все меньше. Семья ждала, когда государство переселит их в квартиру. Дом тем временем засасывала трясина. Через десять лет от нефтяной скважины, Советского государства и мечты многодетной семьи Агадина о счастливой жизни осталась только ржавая труба, заросшая камышом.

Медвежий Угол стоит на болоте. Несмотря на то что поселок находится в черте города, сургутяне лишний раз туда не ездят — боятся застрять в какой-нибудь глубокой луже. Основное жилье в поселке — балки. Иногда это вагончики, которые обшили досками и надстроили крышу, иногда — просто трухлявые дома. Такие поселения выросли по всему Северу в семидесятые. За двадцать пять лет, с 1950 года, добыча нефти увеличилась в десять раз, нужны были рабочие на новые производства. Им выделяли временное жилье на десять лет, а потом обещали дать квартиру. Но в 1991 году появилась другая страна и другие правила. Никаких документов, кроме прописки и счетов за ЖКХ, у балочников не было и нет.

Светлана Чулюкова живет в Медвежьем Углу уже тридцать лет. Десять из них она звонит на прямую линию президенту и просит ее переселить. В доме постоянно протекает и вздувается потолок. Ржавые капли попадают прямо на плазменный телевизор. Старенький Land Rover припаркован у груды гнилых досок раньше там была баня. Тут же душ: четыре металлические палки, занавески с дельфинами и бочка со шлангом сверху.

Медвежий Угол местные разделяют на часть «с удобствами» и без. Удобства: отопление, электричество и вода, которую бочками привозят дважды в неделю. Такая роскошь есть всего у десятка из семидесяти семей. Между собой они не общаются. У всех цена за коммунальные услуги выходит одинаковая: от 5 до 8 тысяч летом и до 15 тысяч зимой. Средняя зарплата в Сургуте 30 тысяч рублей. Люди, живущие в поселке, работают либо кладовщиками в «Сургутнефтегазе», как Светлана, либо водителями, как ее муж, либо в гардеробе в школе или в больнице. Те, кто не работает, пьют водку. Галина Яркина cтоит в очереди на квартиру с 1996 года. Ее балок находится за заправкой в части «с удобствами», но через дорогу от всех остальных балков. В город она ходит через выломанные в заборе заправки прутики. Окна выходят на свалку и болото. Дом постепенно затягивает туда. Летают черные тучи комаров. Трава по колено. Каждый год Галина поднимает доски пола в комнате с душем на 10 сантиметров, и все равно комнатку затапливает. Внутри духота. Бананы на столе за секунды покрываются испариной. Этой зимой за ночь выпало столько снега, что Галина не смогла открыть дверь и пойти на работу. Однажды ночью она проснулась от странного ощущения  что-то щекотало щеку. Это был крысиный хвост. От холода крысы забрались в ее кровать и свили гнездо под подушкой.

Недавно Галине предложили два миллиона рублей компенсации за балок. На эти деньги в Сургуте можно купить однокомнатную студию 30 квадратных метров. Она отказалась.

— Мой дом — 60 квадратных метров. Живем с двумя детьми. Куда мне такая маленькая квартира? — возмутилась Галина, подняла пол еще на пять сантиметров и осталась в балке — ждать, когда подойдет ее очередь на квартиру. За двадцать лет с пятитысячного она спустилась на тысячное место. — Некоторые всю жизнь ждут, живут в балке и умирают в балке. Мой муж не дождался — умер полтора года назад.

Во второй части поселка почти нет дорог. За болотом виднеются высокие разноцветные новостройки. Балок Кюнай стоит как раз напротив одной из них. Дом построили в прошлом году. Бульдозеры ездили круглосуточно, краны висели прямо над низенькой деревянной крышей. Строительные леса перекрыли вход и выход в дом. Когда рабочие клали асфальт, крыша балка обрушилась, окна треснули. Кюнай вызвала полицию, но из-за разбитых дорог полицейские в поселок не поехали. Тогда вся семья из десяти человек перегородила дорогу машинам и стояла всю ночь. Дом спасли. Но теперь он стоит гораздо ниже дороги, и их постоянно затапливает. Недавно в окно кто-то бросил камень. А потом в комнату, где спали дети, с улицы прилетела петарда. Теперь окон в доме нет.

Несмотря на то что в доме без окон не всегда есть свет, нет канализации и воды, у Кюнай чистая выглаженная блузка и аккуратный макияж. Она работает товароведом в частной строительной компании. Чтобы помыться, воду каждый день греют в кипятильнике. Душно, жарко. Комары и мухи вьются около глаз и ушей. Летом здесь +30, зимой доходит до –60. Центрального отопления у большинства в поселке нет, поэтому зимой на двери и окна вешают одеяла, ходят в валенках и топят буржуйку. Весной поселок затапливает, воду из домов вычерпывают ковшиками, как из хлебнувшей через край лодки.

продолжение здесь.

Автор: Марина Бочарова

Веб-мани: R477152675762