Тайны Аллы Демидовой

Недоступна. Загадочна. Замкнута. Застегнута на все пуговицы. Так об актрисе Алле Демидовой говорят и пишут. Французский журнал «Нувель обсерватёр» семь лет назад заметил: «В России она стала почти мифом, образом великой актрисы, неуловимой кометой».

Какое у вас кольцо необычное... — подавая бокал шампанского, замечаю я.
— Это четвертый век до нашей эры. Бронза... Мне купили его в Вене. Это мое любимое кольцо.

— А вы любите драгоценности?
— Раньше очень любила. От того, во что я одета в настоящий момент, у меня зависит многое — и в жизни, и в кино, и на сцене. Помню, Эфрос, когда мы в 75-м году репетировали «Вишневый сад», говорил: «Аллочка, вы, как новогодняя елка, — все время блестите и звените!» Я, кстати, и Раневскую так сыграла — немножко небрежно-хипповатую. Тогда мои побрякушки сильно помогли мне в пластическом решении роли... А сейчас не ношу ничего. Перестала, когда увидела все это на женщинах, которые мне не очень симпатичны.

— Кто вам еще не симпатичен? Что вы не любите?
— Я не люблю ездить, не люблю собирать вещи — каждый раз это мучение. Не люблю самолеты.

— Простите, но может ли быть, чтобы такая актриса и такая женщина, как вы, вела монашеский образ жизни?
— Я расскажу вам один случай... Лариса Шепитько снимала фильм «Ты и я», и московскую осеннюю натуру мы нагоняли в зимней Ялте. Одновременно с нами снимался «Остров сокровищ», и они на паруснике уходили в море. И мы с Ларисой думали: вот там — кино, там — настоящая жизнь, пираты, а что мы снимаем — по подворотням, в лужах... В воскресенье мы отдыхали, и мой партнер Юрий Визбор отправился на этом паруснике. Вечером мы встречаем его в порту, а Визбор вдруг молчком, мимо нас, — в гостиницу! Я говорю: «Лариса, ну, может, человек в туалет захотел...» Оказывается, и это я узнала уже после его смерти, Юра сочинил песню, но под рукой не было чем записать, и он пробежал мимо нас, ни слова не говоря, чтобы она у него не ушла из головы. Когда на концерте его памяти объявили, что эту песню — «Черная монашка мне дорогу перешла» — он посвятил Алле Демидовой, я подпрыгнула до потолка.

  • А с кем вы пьете чай? Подозреваю, что узок круг ваших друзей...
    — Очень маленький круг. Моя ближайшая подруга — певица Маквала Касрашвили из Большого театра. Она мне очень нравится своим талантом, грузинской мягкостью, всепрощением и всепониманием, потому что у меня характер не очень мягкий. Она, пожалуй, самая близкая подруга. А приятелей — много.

— Талант — это условие дружбы с вами?
— Нет. Хотя я очень люблю талантливых людей, потому что они, не понимая иногда сознанием, понимают шестым чувством очень тонкие вещи. И потом, когда ко мне хорошо относятся, я тоже очень отзывчива на это. Видимо, не так много было вокруг меня людей, которые хорошо ко мне относились...

  • Все знают вас как актрису, а вы ведь еще и экстрасенс...
    — Меня всегда тянуло к таким людям, к этому знанию. Когда-то я встречалась со всеми экстрасенсами Москвы. Одним из самых сильных был Носов. Он потом стал изучать герань — как герань реагирует, предположим, на убийство человека и распознает убийцу. А раньше мы с ним занимались врачеванием: он со своей женой Светой лечил, а я им ассистировала. Я сидела в углу, и они от меня брали энергию, я была как медиум. Иногда чужая болезнь переходила на меня, и Носовы меня «чистили». Иногда меня заставляли ставить диагноз, ведь там не только интуиция, есть своя методология. Я многому научилась.

— Когда-то, Алла Сергеевна, вы встречались с Вангой. Сбылись ли ее пророчества?
— Ванга узнавала какие-то мелкие детали, которые не создавали картины. Ну, например, она не знала, что я актриса, и говорит мне: «Почему я тебя вижу в военной форме?» Я спрашиваю: «В какой?» И она мне абсолютно точно описала костюм Анжелики из фильма «Щит и меч». «Это моя роль». Или она спрашивает: «Что вы тут делаете?» — «Приехали на гастроли в Софию». — «Сколько вас?» А я не знала и сказала, что человек 70 — 80. «Нет, больше, я вижу 150». Так и оказалось... Общую судьбу она мне не сказала, но после разговора с ней я вернулась совершенно другой. Прощаясь, она поцеловала меня и погладила по спине, и, видимо, этот жест снял какое-то психическое напряжение, и два года мне довольно спокойно жилось.

  • Свое будущее вы знаете?
    — Нет, к сожалению. Видишь не целиком картину, а только часть, а жизнь намного богаче. Иногда маленькая деталь, которую не учитываешь, и будет доминантной, она и повернет судьбу.

— Говорят, вы пишете мемуары? Первую фразу уже придумали?
— Первая фраза неважна. Важно найти тон, как и в актерской профессии. Я не очень нашла свою интонацию. Мои внутренние монологи происходят в той области, где нужны другие мозги и другой язык, а для бумаги у меня не хватает ни мозгов, ни языка, ни средств выражения, а просто рассказывать байки — это не мое. Но тем не менее я согласилась.

Первая моя книга называлась «Тени зазеркалья», а эта будет, наверное, «Осколки зеркала». У меня вообще к зеркалу мистическое отношение. Я считаю его тайной, не до конца для нас раскрытой.

— Один из «осколков» не расскажете?
— Ну хорошо... Когда я снималась у Шепитько, я играла почти каждый день в театре. И вот выбрала три дня и лечу к ней в Ялту. А у меня на шубе оторвался крючок. У меня были с собой иголка с ниткой, и я стала зашивать. Выходит стюардесса: «Что вы делаете?!» — «Пришиваю крючок». — «Хуже приметы в самолете не бывает!» У меня как стояла эта иголка, так и осталась. Летели мы ужасно, садились ужасно. Это я пропускаю. Наконец сели. Выходит стюардесса и, глядя мне в глаза, говорит: «Мы приземлились в Киеве». А летели в Симферополь! Выхожу. Знакомых в Киеве у меня нет, а судя по тому, что в аэропорту спят на полу и в туалетах, нелетная погода уже давно.

И вдруг объявляют: «Через два часа самолет в Одессу». Я думаю: «Одесса и Симферополь — это где-то рядом». Покупаю билет, прилетаю в Одессу, сажусь в такси. Он мне: «Куда?» Я отвечаю: «В Ялту». У одесского таксиста даже не хватило юмора оценить эту ситуацию! По правилам мы не могли пересекать границу области, и я меняла такси, как перекладных: Одесса — Николаев — Херсон — Симферополь — Ялта. В конце дороги я расплачивалась уже какими-то золотыми брелоками от часов.

— И не боялись — ночь, дорога, незнакомые люди?
— Я не думала об опасности. И вот доехала. В гостинице «Ореанда», в конце коридора, — понурая Лариса Шепитько, которая распустила группу, потому что меня нет, а, кстати, прилетел тот самолет из Киева. Но надо знать Ларису. Она собрала всех, и утром мы поехали на съемку, но не смогли снять из-за погоды. А вечером я уехала поездом.

— Вы можете назвать себя счастливой?
— Ой, я не знаю, какой больной, мягко говоря, человек может про себя так сказать... Счастье — понятие сиюминутное, это ощущение гармонии себя с окружающим миром, с Космосом, со всем, что происходит здесь. Оно на секунду дается... Со стороны, у меня вполне удавшаяся биография, но счастье...

Источник

.

Веб-мани: R477152675762