Черная площадь

Президенты превратились в зеркальную разновидность брадобреев: сам стекла бьет, сам дребезги считает - и страх в глазах, и крови хочется, и молитвы любит.

А на площадях вызревает безумие: "От кремлевских тугих благолепий стало трудно в Москве дышать..."

Слишком долго пустует Лобное место.

И готовится к своему последнему прыжку век-волкодав.

 

Сарынь, на кичку!..

И расшибитесь вы всей казной кремлевской, бейте во все колокола, всех опричников припустите по следу, всю придворную рать - не спасетесь, и молебном "во здравие" у владыки не молите пощады. Раскатает на лобном месте, вылущит в струпья и прах, но не помилует вас ошельмованная, окаянная, не раздавленная вами чернь российская.

Вы уже на Голгофе, но и там - не висеть вам на кресте, чтобы и тенью мученичества не отразилась на юру ваша алчная, смрадная плоть - из бездны возникли вы без нужды и без памяти, в бездну позорную и канете, брадобреи Всея Руси...

ИЗУМРУДНЫЕ МУХИ
Сказок не надо про сорок сороков, кобылу без подков, Хитровку-Петровку, пустую бадью с лешим да еще про тысячу дураков.

Сами разъяснились веселые времена: "Орел двугривенного прав, четыре времени поправ..." Кажется, забылись, а помнятся уральские благолепия, коими обустроил екатеринбургский губернатор Эдуард Россель бывшую обкомовскую резиденцию для встречи высоких гостей. Замах был сделан истинно царский, едва не истощивший зарубежные счета акционерных обществ "Изумрудные копи Урала", "Новая гильдия", "Зенит", "Звезда Урала", "Самоцветы Урала" и некоего общественно-политического союза "Уралмаш", проходившего по делу оперативной разработки как "организованное преступное сообщество".

Начинали-то свердловчане вместе - Юрий Петров, Олег Лобов, Геннадий Бурбулис, Виктор Илюшин, Людмила Пихоя, Евгений Бычков, Валерий Семенченко. По большей части все это обкомовская номенклатура. Юрий Петров, возглавивший кремлевскую администрацию, был секретарем Свердловского обкома КПСС, Евгений Бычков - первым секретарем Свердловского горкома. Семенченко работал помощником Ельцина в обкоме, а затем в МГК КПСС. Все они и осели президентской ратью в Кремле - в прямой видимости Лобного места на площади, которая все еще Красной именуется. Один лишь Бычков посажен на Роскомдрагмет, то есть - на алмазы, платину и золотишко. А Россель на уральском хозяйстве остался, поскольку "Изумрудные копи Урала" были тогда одним из немногих источников нелегальных средств для кремлевской "семьи".

Особый рассказ  про дачу Горбачева: "Уже наружный вид дачи убивал своими огромными размерами, всюду хрусталь, старинные модерновые люстры, ковры, дубовый паркет и все такое прочее. Семья же была просто ошарашена и подавлена. Больше всего поражает бессмысленность всего этого. Я сейчас даже не говорю о социальной справедливости, расслоении общества, огромной разнице в уровнях жизни. Это само собой понятно. Но вот так-то зачем?.. А кто платит за все это?"

Резонный вопрос не прибавит резонов к бессмысленности сегодняшних дней державного президентства. Этих резонов уже под завязку. Содержание кремлевской резиденции ежегодно обходится казне в 630 тысяч долларов. Две официальные загородные дачи "Горки-9" и "Русь" - это еще дважды по 250 тысяч долларов. Благоразумно упрятаны в социальных статьях бюджета расходы на содержание "Шуйской Чупы", "Бочарова ручья", иных гнезд на Валдае, в Сочи, у подножья Жигулевских гор...

А за зарплатой - ножками, граждане, ножками! Триста шестьдесят пять километров, сочтенных мозолями неутомимых смоленских атомщиков, - точно по числу дней в году. Что тут другого присоветовать из "Шуйской Чупы", если обиженные хотят иметь по праву то, что принадлежит им лишь по закону милосердия. Фьючерсный рынок, повышающий не зарплату, а только цены, потому и зовется фьючерсным, что оплата за товар и услуги предполагается где-то в будущем, когда составится прилично выросшая разница в ценах за этот товар. А пока - ножками.

Летает во сне и наяву только хозяин "Шуйской Чупы". В год примерно на четыре миллиона долларов. При том, что президентский "Ил-96" стоит около 400 миллионов в тех же знаках, а час его полета обходится в 42 тысячи долларов. Гоняют вместе с ним еще один лайнер, точно такой же : "И чтоб никто не догадался..."

В воздухе президентский караван сопровождают два истребителя и самолет-разведчик типа "АВАКС". Плюс еще грузовой борт - с автомобилями. Ельцинский "ЗИЛ" ручной сборки стоит свыше 800 тысяч долларов. У него их два. Оба возят с собой по причине аналогичной с лайнерами. Охрана скромно размещается в "Мерседесах" последней модели.

Углубившись в попутное бесстыдство бухгалтерии, мы нисколько не уклонились от темы изумрудных мух, с которых все когда-то начиналось и которыми все, вероятно, закончится, когда будет найдено желаемое место для запятой: казнить нельзя помиловать...

А тогда в Москве были срочно созданы фирма "Интерурал", контролирующая экспорт драгоценных камней и металла из уральского региона, и филиал акционерного коммерческого банка "Заря Урала", который финансировал времена, долженствующие веселыми быть. В этой фирме и в этом банке начинали свою карьеру будущий президентский имиджмейкер Татьяна Дьяченко и ее второй муж Алексей Дьяченко. С кем они были связаны тогда, кроме Росселя, и с кем сейчас, кроме него же, трудно сказать. То есть настолько трудно, что для этого надо поднимать весь архив криминального Урала и смотреть - кто там жив остался, а чья жизнь уже зависла на счетчике изумрудных секунд, быстрых, как те мухи.

Не один Россель был оставлен на хозяйстве. Имелся там еще скороспелый авторитет Олег Вагин, директор уральской товарно-сырьевой биржи. Жил он с губернатором в одном доме и делал с ним одно дело. Бог его знает, смотрел в окно в тот октябрьский полдень губернатор Эдуард Россель или не смотрел, но это сути случившегося не меняет. А случилось во дворе элитного дома по улице маршала Жукова следующее.

Представительный молодой человек вышел из подъезда в сопровождении двух телохранителей и направился к машине. В припаркованном неподалеку "Москвиче" три человека в масках сверили фото с оригиналом и убедились: Вагин. Трое киллеров сначала подсекли очередями из автоматов ноги своим жертвам, а затем хладнокровно, с контрольными выстрелами, добили лежачих.

Новопреставленному рабу божьему Олегу не обломилось вечной памяти - только та, что в оперативных сводках, ибо получил он, что сам же и выпускал, нажимая на спусковой крючок. Пули, они ведь по кругу носятся, пока не вернутся туда, откуда вылетели. Олег Вагин когда-то дружил с неким Пашей, сыном крупнейшего свердловского цеховика Игоря Тарланова, советского еще миллионщика, который по-умному вкладывал деньги в "уральскую мафию" первого секретаря Свердловского обкома КПСС Бориса Ельцина. Паша стал полноценным гангстером, и на той гангстерской стезе бесследно сгинул однажды. По одной из милицейских версий, удавку на его шее затянул друг детства Олег Вагин.

Крутой папа Тарланов сообщил о том Ельцину в Москву: беспредел, мол, творится во вверенном нам регионе. На ответ твердо рассчитывал, потому что свой человек, бывший начальник областного КГБ Юрий Корнилов тоже оказался в президентской команде. Ожидаемого ответа не последовало. Последовал неожиданный.

Олег Вагин, обосновавший удобную стрелковую ячейку на чердаке медсанчасти бывшего областного КГБ, выцелил крутого цеховика Тарланова сквозь просвет в кухонных шторах,и Пашин папа, большие деньги которого уже почти вывели его на убийцу сына, сам предстал перед Всевышним со своими ответами.

Проблема отцов и детей здесь не зацикливалась на воспитательных моментах. Воровство и бандитизм в Свердловске и до Ельцина почитались доходным промыслом, а уж при нем и вовсе стало это дело потомственным и семейным. Кто не сидел, тот не считался человеком. Сидел отец Ельцина, причем дважды - в 1934 и в 1937 годах. Оба раза недолго, в 1937 году всего несколько месяцев, что полностью опровергает позднейшую легенду о "политически репрессированном" Николае Ельцине. За политику в 37-м давали на всю катушку. Это во-первых. Было что-то еще и "во-вторых", сильно скостившее "воровской" срок по делу N 5644-34. Ничего иного, кроме "сотрудничества с властями" на зоне, здесь не может рассматриваться всерьез, эта азбучная истина понятна любому уральскому отморозку.

Сидел бы и юный Борис, потому что промышлял не просто кражей из складов, "когда есть нечего было", а кражей со складов оружейных. Счастливым случаем, уберегшим будущего президента от закономерной отсидки, стал разрыв детонатора в руках, вследствие чего он и лишился двух пальцев на левой руке.

Это не своеобразная стилизация упорядоченной судьбы, а нечто гораздо более глубокое, доходящее в исполнении Киркорова до корневой системы индивидуальной и социальной психики криминального отморозка: "Ручка моя, я твой пальчик..."

Пальчики те, можно сказать, положили в рот, который Дьяченко, который Березовского, который Гусинского, который Потанина, который Чубайса, который Смоленского, который...

Продолжение, понимаешь, следует.

Источник

Веб-мани: R477152675762