Россияне, знайте имена тех, кто вас насиловал до Путина!!!

Юрий Скуратов

В докладе «Российский путь к коррупции» американскому конгрессу председатель комитета по политике Кристофер Кокс так описывает случившуюся в августе трагедию:

«Кульминацией… стал август 1998-го, когда Россия объявила дефолт, а девальвация рубля привела к тотальному национальному экономическому коллапсу. По всем показателям катастрофа была хуже американской депрессии в 1929 году.

Катастрофа началась 17 августа 1998 года и сразу же распространилась по всей России. Миллионы обычных мужчин и женщин, которые вложили свои деньги в российские банки, потеряли все… Когда пыль улеглась, рубль и вместе с ним накопления каждого русского за всю жизнь потеряли 75 % стоимости…

Разорение российской экономики было куда хуже, чем то, что испытала Америка во времена Великой депрессии…

Экономический коллапс 1998 года также ускорил углубляющиеся социальные патологии в России. Численность населения России, и без того падающая с 1992 года, стала уменьшаться с огромной скоростью, катастрофически увеличилось количество абортов… Ухудшение экономических условий привело к росту алкоголизма – этой хронической проблемы России. Как никогда пышно расцвела наркомания. Скачок в потреблении наркотиков привел к увеличению количества ВИЧ-инфицированных, из которых в России 90 % – наркоманы…»

Вначале Государственная дума, а следом за нею и Совет Федерации обратились в Генеральную прокуратуру России с просьбой проверить обстоятельства финансовой катастрофы: как это могло произойти, – а заодно проверить и Центробанк. Была создана специальная группа, в которую помимо представителей Генпрокуратуры вошли специалисты из МВД и Министерства финансов. Проверка началась.

Уже первые дни проверки показали, что Центробанком и Минфином России были допущены крупные просчеты в финансовой политике. Плюс, конечно же, неработающая экономика.

Как показала сухая статистика, в 1993 году внутренний государственный долг составлял 16 миллиардов рублей. В конце 1998 года, всего через пять лет, он вырос в сорок семь с лишним раз (!) и составил 755,9 миллиарда рублей.

Уже через некоторое время стало ясно, что одной из главных причин обвала рубля и плачевного состояния российских финансов стала деятельность ЦБ и Министерства финансов на рынке ГКО – ценных бумаг, именуемых «государственными краткосрочными облигациями».

Как показала наша прокурорская проверка, а затем и работа специальной комиссии Совета Федерации, сама разработка финансового рынка ГКО была сделана с большими просчетами. Рынок ценных бумаг есть в любой стране, но доходами от них можно распорядиться по-разному.

Обычно полученные за облигации деньги вкладывают в угасающую промышленность, сельское хозяйство. Те оживают, отвечают на денежное вливание появлением продукции, которая в конце концов приносит прибыль – гасятся долги, делается задел на будущее.

В России все не так. Вырученные за ГКО деньги в основном проедались, обогащали игроков на этом рынке, а также пошли в карман чиновников, для которых рынок ГКО казался рулеткой. Только рулетка эта для них была беспроигрышной: каждая облигация приносила игрокам к концу года просто нереальные по западным меркам прибыли.

 

Центробанк не регулировал доходы, и они вырастали до размеров просто астрономических – до 60 % а иногда и более при нормальном доходе по ценным бумагам 4–5 %.

Вторая ошибка оказалась тактической. Примерьте ситуацию на себя: если вы получаете в короткие сроки гигантские доходы от спекуляций на финансовом рынке, то у вас вряд ли появится желание вложить свои деньги, скажем, в промышленность или заняться высокими технологиями – там такие прибыли столь легко не получишь. Да и получишь ли вообще…

В ходе расследования выяснилось, что уже к декабрю 1997 года доходов от размещения новых ГКО стало поступать меньше, нежели расходов на обслуживание старых. Например, от новых доходов – миллиард, а выплата по старым – полтора миллиарда. То есть уже к декабрю стало ясно: финансовый рынок скоро рухнет.

Но, к удивлению экспертов, вместо пожарных мер по укреплению финансового рынка произошло нечто противоположное: были сняты ограничения для нерезидентов, то есть иностранцев, и вскоре треть всех ценных бумаг оказалась в их руках.

Это была третья ошибка наших финансистов, благодаря которой иностранцы выкачали из России огромнейшие деньги. Ценные бумаги продавались по цене, составляющей 50–60 % от номинала, платить же за них через два-три месяца государству приходилось уже все 100 % плюс купонный доход.

Сей уникальный документ под названием «Концепция развития рынка ценных бумаг в Российской Федерации» был утвержден самим президентом Ельциным. Самое активное участие в разработке «ценной» бумаги принимал господин Чубайс. Эта созданная государством финансовая пирамида была максимально выгодна как чиновникам, активно набивавшим свои карманы, так и иностранцам.

Промежуточный обвал рубля, когда доллар поднялся сразу на 54 пункта, произошел 28 октября 1997 года и совпал с очередным этапом реализации схемы, утвержденной в «Концепции развития рынка ценных бумаг». Третий этап, опять-таки с подачи Чубайса, укрепившего позиции иностранцев на рынке, совпал со снижением эффективности внутренних заимствований и повышением доходности ГКО. То есть чем больше брали, тем меньше денег попадало в карман государства. В декабре 1997 года стоимость обслуживания этого рынка превысила валовые поступления от продажи бумаг ГКО, и организаторам этой акции «пришлось» залезть в карман страны и взять оттуда 600 миллиардов рублей!

Довершил развал четвертый этап, который стартовал 1 января 1998 года. Он снял все ограничения на вывоз иностранцами доходов от ГКО. Вместо притока капиталов в Россию мы получили сильнейший отток: все деньги вывезли, национальная валюта обесценилась, и рынок ГКО обвалился целиком. Произошло это, как известно, 17 августа 1998 года.

Но ни Центральный банк, ни Министерство финансов палец о палец не ударили, чтобы предотвратить беду. Хотя времени для этого было предостаточно – почти целый год!

Более того, Центробанк, предвидя неминуемый конец беспроигрышной лотереи, принялся сам отчаянно играть на рынке ГКО – это вместо того, чтобы в преддверии краха скупать ценные бумаги и выводить их из оборота.

Играл ЦБ России на бирже увлеченно и преступно. К тому времени он владел уже почти третью всех ГКО, регулярно предъявлял их к оплате, получая многопроцентные дивиденды. Доходило до анекдотов: был случай, когда Минфин вовремя не заплатил проценты, – так Центробанк от возмущения сразу же заблокировал счета Минфина!

Но самым интересным оказалось то, что Центробанк, пользуясь своими уникальными возможностями, ухитрялся покупать ГКО не на реальные, а на виртуальные деньги. Ведь эмиссия денег была в его руках – новые банкноты можно было печатать только с его санкции. А можно и не печатать, а запускать в оборот по безналичному расчету… Так Центробанк и делал: на эмиссионные деньги покупал ГКО, потом предъявлял их к оплате – и получал реальные деньги из бюджета.

Добывание денег из «ничего» испокон веку тревожило воображение многих ученых и людей просто предприимчивых. В Средние века алхимики искали философский камень, способный преобразовывать металлы в золото. Российский Центробанк и лично Сергей Дубинин, не тратясь на научные изыскания, с блеском решили для себя эту задачу: на «ничего» (эмиссионные деньги) покупалось «ничего» (ГКО), а потом это «ничего» предъявлялось к оплате и давало реальную кругленькую сумму.

* * *

Играли на рынке ГКО и физические лица – многие тысячи людей. Почувствовав запах денег – огромных, шальных, – в финансовые игры активно включились (что категорически запрещено законом) высшие чиновники государства. Началось их сомнительное обогащение, поскольку сами же они и устанавливали условия игры, неведомые для непосвященных. Игра поэтому превращалась для них в беспроигрышную. Доходы от ГКО эти господа получали очень неплохие, и чем выше они становились, тем более тощим становился государственный карман. Остановить их, разгулявшихся на дармовщину, не могло даже чувство самосохранения. Только обвал…

И он не преминул случиться. Но за десять дней до катастрофы, перед самым крахом, ЦБ взял и «сбросил» большую часть имевшихся у него ГКО. То есть добавил паники и ускорил тем самым падение рубля.

Что это – уголовное деяние или элементарная безграмотность, за которую должны отвечать руководители Центробанка – Дубинин и подобные ему, – должно было выяснить следствие.

В ходе проверки было возбуждено три уголовных дела. Первое связано с непорядками, скажем так, в системе представительских расходов. Дубинин, например, мог расходовать по своему усмотрению пятнадцать тысяч долларов ежемесячно. Оплачивался любой его чих. Первые заместители председателя ЦБ – по десять тысяч долларов, просто замы – по семь с половиной тысяч. Это очень неплохая прибавка к зарплате, которую владельцы представительских кредитных карточек так и воспринимали. Тысячи долларов могли тратить ежемесячно помощники, начальники департаментов и так далее. И это в нищей стране с голодающими окраинами, упавшей экономикой и безработным населением… Пир во время чумы!

Второе уголовное дело было возбуждено по поводу того, что Центральный банк, прежде всего работники валютного департамента, выдавал задним числом коммерческим и частным финансовым структурам разрешения на проведение валютных операций. Валюта уходила из страны, растворяясь за рубежом, как в тумане, а разрешение на это им давалось спустя полтора-два года. За этими вопиющими фактами, естественно, стояли сильнейшие злоупотребления, которые просто потрясли нас – такие вещи можно было совершать только при полном попустительстве со стороны руководства ЦБ.

И третье уголовное дело, самое перспективное, – это дело, связанное с операциями физических лиц на рынке ГКО.

На межбанковской валютной бирже мы изъяли колоссальную по объему базу данных. Чтобы обработать эту базу, отделить, так сказать, зерна от шелухи, нужен был мощный компьютер со специальной программой. Этим делом занялся наш сотрудник Анатолий Паламарчук. Он сразу почувствовал, что за операциями на рынке ГКО стоят какие-то очень внушительные фигуры. Иначе бы рынок ГКО не работал в ущерб интересам страны. Государственный бюджет нес колоссальные потери, тем не менее рынок ГКО работал и явно был для кого-то настоящей кормушкой. Ведь убыточные аукционы можно и нужно было не проводить, их надо было закрывать, но их проводили! И хорошо на том зарабатывали.

Вскоре компьютер начал выуживать из длинного 45-тысячного списка знакомые всем фамилии.

Всего мы обнаружили в этом списке 780 государственных чиновников, которые не имели права играть ни в какие коммерческие игры. Причем со стороны многих из них выявились факты мелкого жульничества. Кое-кто не называл свою фамилию, ограничиваясь инициалами, другие же изменяли в своей фамилии одну-две буквы.

Кто же эти люди? Известный всем Анатолий Чубайс, вице-премьер Серов, министр иностранных дел Козырев – этот играл с особым азартом и вкладывал в ГКО огромные суммы, – министр образования и науки Тихонов, заместители председателя Центробанка Алексашенко и Можаров, едва ли не все заместители министра финансов, первый заместитель министра обороны Михайлов и многие другие. Среди активных игроков оказались Гайдар и обе дочери президента, Татьяна и Елена. Но если Елена может играть в такие игры – она не является госслужащем то Татьяна – советник президента…

Чем еще были привлекательны доходы, получаемые от игр в ГКО? Они не облагались налогами. Токарь со своей скромной зарплаты платил налоги, учитель платил, даже пенсионер и тот платил, а разжиревшие игроки рынка ГКО не платили. Ну не нонсенс ли?

Наряду с чиновниками, с Чубайсами и Гайдарами на рынке ГКО играли и преступные авторитеты, и олигархи, и теневые магнаты нефтяного рынка, и «воры в законе» – это мы выяснили точно, фамилии в прокуратуре есть. Стало понятно, что рынок ГКО превратился в большую стиральную машину для отмывания грязных денег.

Второе: нас интересовали вопросы, связанные с так называемой инсайдерской информацией – как проводить конкурсы, на каких условиях. Все это ведь собирается в руках, скажем, того же Чубайса, курировавшего финансовый блок в правительстве, который потом дает команды на покупку и продажу ценных бумаг, знает все условия вплоть до самых мелких деталей. И сам же играет…

Чубайс, например, отрицал, что он играл в ГКО, будучи первым вице-премьером. 7 сентября 1999 года он распространил официальное заявление, в котором опровергал все те обвинения в махинациях с ГКО, которые я против него выдвинул. «Занимая официальные государственные посты, я не проводил никаких операций на рынке ГКО», – объявил он на всю страну. Я уточнил у оперативных работников, те подтвердили – играл!

Разве Чубайс, имея на руках такую информацию, мог когда-нибудь проиграть? Или позволить проиграть своим друзьям и знакомым? Он всегда мог позвонить кому-нибудь из них и сказать: купи бумаги ГКО – не пожалеешь! На один рубль «наваришь» два. Или наоборот: не делай никаких покупок – проиграешь!

Или бывший министр иностранных дел Козырев, который оперировал на этом рынке миллиардами рублей. Когда возникла его фамилия, начал, как и Чубайс, возмущаться: не играл, мол… навет! Играл! Еще как играл! Операции-то все расписаны, они все остались в компьютерном банке данных! Как и операции Гайдара и других игроков. Эти люди, имея в своих друзьях Чубайса, вполне могли воспользоваться предоставленной им инсайдерской информацией.

Когда пришли расшифровки первых фамилий – Козырева, Чубайса, дочерей Ельцина, – я рассказал о них тогдашнему премьеру Примакову. По материалам расследования мы подготовили обстоятельную справку и направили ее Примакову. Тот занял позицию невмешательства: не защищал и не критиковал Центробанк. Видимо, это было связано с предоставлением России траншей МВФ.

Одновременно я подготовил и бумагу, адресованную президенту. Записка попала к Бордюже; тот, прочитав ее, сказал, что такая записка очень даже нужна, но потом резко поменял свою точку зрения. Я узнал, что он встретился с Геращенко и тот уговорил его не показывать справку Ельцину.

* * *

Тем временем в Генпрокуратуру поступил запрос из Госдумы по поводу аудиторской проверки Центробанка, и я написал письмо, где рассказал о многом, что вскрылось в ЦБ. Однако после того как стало известно, что о результатах аудита Счетной палаты знают в Госдуме, меня сразу обвинили, что я, дескать, огласил некие тайны Центробанка. Но я подписал это письмо совершенно осознанно: я видел, какая борьба идет вокруг, и понимал, что в любой момент могу потерять рычаги управления прокуратурой и тогда уже – все! – никто ничего не узнает. Тем более что на Совете безопасности этот вопрос рассматривать никто не собирался: вначале мое предложение сделать это было горячо поддержано, но вскоре также категорически отклонено.

* * *

Но кое на какие вопросы мы ответить смогли. В первую очередь на вопрос, касающийся престижа нашей страны, – о дефолте.

Вспомним, Россию неожиданно взяли и объявили нищей, раздели ее перед всем миром. Вы думаете, этот вопрос обсуждался на заседании правительства? Нет, не обсуждался. На заседании Совета Федерации? Ничего подобного. На заседании Совета безопасности? Отнюдь. Может быть, о нем говорили в Госдуме? Нет, не говорили.

Тогда кто же принял решение объявить великую державу на весь мир неплатежеспособной, нищей? Просто собрались несколько человек, едва ли ни где-то на кухне, поговорили немного, поухмылялись – и объявили: «Дефолту быть!».

Имена этих людей Россия должна знать:

Сергей Дубинин – глава Центрального банка Российской Федерации;

Сергей Кириенко – Председатель Правительства РФ;

Михаил Задорнов – министр финансов РФ;

Сергей Алексашенко – первый зам. председателя Центрального банка;

Анатолий Чубайс – эксперт Правительства РФ;

Егор Гайдар – эксперт Правительства РФ.

Большего унижения России за многие века, по-моему, не было. 

Не могу не отметить самую негативную роль, постепенно переросшую в активное сопротивление действиям Генпрокуратуры, руководителя ЦБ Дубинина – ему очень хотелось спустить наше расследование по ЦБ на тормозах.

Дело дошло до того, что любое мое выступление по телевидению или в прессе сопровождалось контрвыступлением Дубинина.

К борьбе Дубинина против Генпрокуратуры активно подключились члены кремлевской «семьи»: Чубайс, Татьяна Дьяченко и в первую очередь Березовский.

По правде говоря, у Дубинина с Березовским серьезный повод для беспокойства был – швейцарская компания «Андава». Создана «Андава» была лично Березовским, зарегистрирована в Швейцарии, через нее проходило до 80 % денег зарубежных представительств Аэрофлота. А представительств этих у Аэрофлота ни много ни мало – 152. Самому Аэрофлоту от собственных валютных поступлений перепадали крохи – Березовский обгладывал их до косточек. Лицензии, дающей право на вывоз валютной выручки из России, у «Андавы» не было, и долгое время она работала фактически незаконно. Дубинин задним числом такую лицензию выдал, легализовав тем самым все предыдущие нарушения компании. Дело было подсудным, и Дубинин с Березовским это прекрасно понимали.

А дальше можно рассказать целую повесть о том, как главный олигарх страны обещал главному российскому банкиру убрать Генерального прокурора.

На почве борьбы с прокуратурой и нелюбви ко мне между Дубининым и Березовским произошла настоящая смычка: как сообщили мне оперативники, в Швейцарии состоялась их встреча, где активно обсуждался вопрос о моем отстранении с поста Генпрокурора.

Так, в газете «Московский комсомолец» был опубликован текст перехваченного телефонного разговора (который состоялся за три дня до моего отстранения), где Дубинин жаловался Березовскому, что люди из прокуратуры слишком близко подобрались к нему. Олигарх как мог успокоил банкира:

– Не бойтесь, Скуратова скоро не будет. Дни его сочтены.

– Но он, насколько я знаю, собирается по-другому себя повести. Не подавать заявления, – засомневался Дубинин.

– Не будет подавать заявления – создаст для себя колоссальную проблему, – со знанием дела подытожил Березовский.

Зафиксирован был и другой разговор Березовского – с Шабдурасуловым, который без обиняков сказал магнату:

– У прокуратуры имеются очень серьезные претензии к Центральному банку…

Ответ же Березовского был прям и конкретен: забудем про распри, про грехи, какие имеются за Центробанком – это второстепенное, главное сейчас – это Скуратов. Скуратова нужно убрать как можно быстрее!

Моей же целью на тот момент было довести дело Центробанка до логического конца. Но в результате подковерной борьбы все наши усилия были сведены на нет. Так ничем эта проверка и не закончилась. Обидно!

* * *

В ту пору мучительно решался вопрос о выделении России очередного транша МВФ, и на Генпрокуратуру давили буквально со всех сторон. Напирали в основном на патриотические чувства, дескать, расследование, устанавливающее меру вины Центробанка в кризисе, ставит под сомнение порядочность этого учреждения, а это чревато тем, что если Генпрокуратура и дальше будет продолжать эту линию, то Россия вообще не получит от Запада ни траншей, ни кредитов.

Как это все чаще происходит в России, Закон проиграл. Более того, меня попытались заставить сделать заявление – специально для МВФ, – что прокуратура не нашла в деятельности Центрального банка никаких нарушений.

Сделать такое заявление (а пойти на это от меня требовали Волошин и Дубинин) я отказался.

....................................................

Расследования не приносили результатов. Это и невозможно было в стране криминала. Криминала, которому народ пел оды, восхищался подонком Гайдаром, Чубайсом, гордился вездесущей Танюхой Ельциной... Восхищался или просто был тупо равнодушен - главное, демократия! Которую РАЗРЕШИЛИ ЖРАТЬ СКОЛЬКО УГОДНО!!!

Но расследования эти нужны. И мы будем публиковать их дальше...

Веб-мани: R477152675762