А чья это бабушка в гробу?!

Нужен чернейший юмор и развитая фантазия, чтобы придумать те ужасы, которые на самом деле происходят при погребениях в России.

В январе 2017 года в Челябинске на Урале работник морга представил скорбящей семье чужую бабушку в гробу. Когда родственники пожаловались, организатор похорон утверждал, что все в полном порядке. Настоящая бабушка тем временем уже была похоронена другой семьей. Они не заметили путаницы, хотя в России принято прощаться с покойными возле открытого гроба.

Ни одна отрасль не является столь катастрофически запущенной и коррумпированной, как похоронное дело.  Но грядут перемены.

Драка на кладбище

Первым знаком стала драка на Хованском кладбище, крупнейшем кладбище в Москве и, возможно, во всей Европе, которое простирается на почти два квадратных километра на окраине юго-запада Москвы между свалкой и строительными рынками. Уже 45 лет здесь проводятся погребения москвичей. Их лица, напечатанные на керамических медальонах или выгравированные на гладком камне надгробий, рассказывают историю столицы многонациональной империи: славянские скулы, азиатские глаза, некоторые надгробия украшает полумесяц.

В мае 2016 года здесь состоялась драка. Вооруженные люди неожиданно возникли между могил и напали на таджиков, которые весной здесь нелегально работали могильщиками. Таджики отбивались лопатами и камнями. По некоторым данным в драку было вовлечено более 200 человек. В итоге трое мужчин погибли и почти 30 были ранены. Сначала потасовка воспринималась как этнический конфликт, драка между гастарбайтерами. Но затем выяснилось, что среди арестованных оказались и националисты, которые по заданию директора кладбища вымогали у таджиков деньги за «крышу», а иначе сразу их прогоняли.  50 рабочих были депортированы, директор был арестован.

 Борьба за перераспределение

Московский социолог Сергей Мохов считает хованский инцидент индикатором изменений, а точнее борьбы за перераспределение влияния на высокоприбыльном похоронном рынке. Незадолго до драки министерство строительства предложило правительству к рассмотрению законопроект, касающийся вопросов погребения.

Мохов может наглядно объяснить, как похоронный бизнес превратился в то, чем сейчас является. До революции 1917 года в царской империи кладбищами управляла церковь, она получала плату от родственников усопшего и хоронила его в соответствии с его рангом. В больших городах граждане придерживались европейских траурных ритуалов и создавали похожие на парки кладбища в стиле Пер-Лашез. Большевики упразднили обе традиции, пропагандировали крематории, заботились только о могилах героев. Хотя похороны официально были делом государственным, на кладбищах фактически царила анархия. Советские граждане часто копали могилы своим родственникам сами и мастерили надгробия из металла, дерева и глины.

При президенте Борисе Ельцине анархия продолжилась. Подписанный им в 1996 году закон о захоронениях почти ничего не регулирует. Только одно: кладбища и крематории остаются в государственных руках, и каждому гражданину положено бесплатное место для захоронения. Детали оставались на усмотрении местных администраций. Но местные органы власти не хотели инвестировать деньги и брать на себя ответственность. Поэтому около 90% кладбищ в России не имели даже кадастрового номера, говорит Мохов. Юридически их не существовало, и никто не мог проверить, где захоронены миллионы российских граждан.

Поскольку, с другой стороны, правительство не создало законодательной базы для частного похоронного бизнеса, находчивые малые предприниматели создали бизнес по управлению доступом к часто совсем разоренной государственной инфраструктуре. Некоторые открыли небольшие бюро, некоторые сели прямо в фойе государственных крематориев и взимали плату за услуги, которые по закону должны быть бесплатными: выдача тела из морга, кремация, копание могилы, транспортировка гроба.

Москва как особый случай

В некотором смысле Москва представляет собой исключение. Все 136 кладбищ столицы официально зарегистрированы и управляются государственной службой «Ритуал», которая сама организовывает и погребение. По данным директора «Ритуала», Артема Екимова, каждый год в Москве проводится около 100 тысяч похорон, которые в среднем, в пересчете с рублей, обходятся в 870 франков. Оборот похоронного бизнеса в столице составляет в общей сложности 87 миллионов франков, четверть общего российского товарооборота. По словам Екимова, около 15% этой огромной суммы приходится на его ведомство. Следующие 15% зарабатывают около 20 легально действующих похоронных бюро, а остаток просачивается в дико разросшийся черный рынок — по некоторым оценкам, с двумя тысячами нелегальных агентов.

Эти «черные агенты» узнают о смерти москвича еще раньше его друзей. Полицейские, врачи и сотрудники моргов увеличивают свою скромную зарплату, продавая похоронным агентам данные об имени и адресе недавно скончавшегося человека за сумму эквивалентную примерно 400 франкам. Они звонят родственникам по телефону или сразу в дверь, чтобы предложить им свои услуги по приобретению места погребения и организации похорон. Почти всегда они просят сильно завышенную плату за часто скромные услуги. Заплаченная за получение адреса взятка косвенно вносится в счет клиенту.

Государственная монополия

Илья Болтунов, молодой предприниматель в похоронной сфере из Калуги, которая находится в 200 километрах юго-западнее Москвы, дружит с ученым Моховым. Вместе они ездят на конференции в западную Европу, чтобы получить информацию о том, как там регулируются вопросы погребения. Лучше всего для Болтунова было бы, если бы его отрасль могла полностью свободно развиваться и саморегулироваться, как в Америке. Тогда бы конкуренция регулировала бы качество. В строительном секторе в России это в некоторой степени работает. Но в этом совсем нет заслуги законодателей, считает предприниматель.

Московская служба «Ритуал», которая вышла на удивление невредимой из скандала с их директором Хованского кладбища, объявила, что планирует занять до 50% московского рынка в течение последующих нескольких лет. Для этого она как раз строит в центре «многофункциональный похоронно-ритуальный центр» на 3 тысячи квадратных метров. В качестве примера директор «Ритуала» приводит Китай, в котором есть похожие учреждения. Предприниматель Болтунов называет проект «советской манией величия», которая не имеет ничего общего с потребностями людей. Но законы всегда пишутся в Москве и для Москвы, говорит он. Остальная часть страны как-нибудь перебьется.

ИСТОЧНИК

 

 

Веб-мани: R477152675762