Саша Черный: дар вечного детства.

«Нас было двое в семье с именем Александр. Один брюнет, другой блондин. Когда я еще не думал, что из моей «литературы» что-нибудь выйдет, я начал подписываться этим семейным прозвищем» - Саша Черный.

Саша Черный родился в Одессе, в 1880 г. Настоящая его фамилия — Гликберг, а звали его Александр Михайлович, в детстве просто Саша. Семья была большая, зажиточная. Отец — провизор. Дед — купец, торговец скобяными товарами. Мать была неврастеником.

Глава семьи был чрезвычайно суров и крут нравом и чуть что — жестоко наказывал детей  за малейшую провинность. Чаще всех доставалось, судя по всему, Саше, исключительному выдумщику и фантазеру. То пытался он сделать непромокаемый порох из серы, зубного порошка и вазелина, то изготовлял чернила из сока шелковичного дерева,
превращая квартиру в небольшой химический завод. Нет, ни озорником, ни задирой, ни хулиганом его не назовешь. Просто-напросто: «Мальчик был особенный. Из тех мальчиков, что шалят-шалят, вдруг притихнут и задумаются… И такое напридумают, что и выговора серьезного сделать нельзя, — начнешь выговаривать, да сам и рассмеешься» (Саша Черный о себе).
Впрочем, родители Саши не были столь снисходительны и отнюдь не поощряли его хитроумные затеи и выдумки.

Вот что впоследствии поведала жена Саши Черного: «Никто никогда ничего ему не дарил, когда он был ребенком. И когда он, за неимением игрушек, находил в доме что-нибудь, что можно было бы приспособить для игры, его наказывали».
Когда Саше исполнилось 15 лет, он, не в силах более терпеть семейное иго, убежал из дому, последовав примеру старшего брата. Много скитался, попал, наконец, в Петербург, где пытался продолжить учебу. Однако был отчислен из гимназии за несданный экзамен по алгебре. Беглец оказался в катастрофическом положении, без всяких средств к существованию. Написал отцу и матери, моля о помощи, но те наотрез отказались от блудного сына. К счастью, нашлись сердобольные люди — помогли, кто чем мог. И наконец, узнав о бедственном положении юноши, брошенном семьей, Сашу Гликберга приютил обеспеченный и великодушный человек из Житомира — Константин Константинович Роше. Предоставил кров, дал возможность продолжать учебу. Больше того: заметив в своем воспитаннике искру Божью, преподал первые уроки
стихоплетства.
Ребячьи обиды не исчезают бесследно. Немудрено, что лишенный детства поэт не любил вспоминать об этой «золотой» поре.
Именно превратностям этой судьбы, столь необычной и горестной, обязаны мы чуду появления такой, ни на кого не похожей, как бы раздвоенной личности, имя которой «Саша Черный». Поэт и сам сознавал эту двойственность и не раз признавался в стихах: «Мне сейчас не тридцать лет, а четыре года…».  К Саше Черному по праву могут быть отнесены слова: «Он наделен каким-то вечным детством».
Эту его особенность подчеркивают все, кто его знал: «Как и дети, он придумывал себе занятия, не имевшие, как игры, никакой иной цели, кроме забавы: раскрашивал какие-то коробочки, строгал дощечки, оклеивал полочки и радовался, если дома находили какое-нибудь приложение этим вещам. Глаза его светились при этом такой наивной радостью, что другим начинало казаться, что это и в самом деле чудесная и нужная вещь».
Непринужденно и легко Саша Черный чувствовал себя лишь в детской компании. Видимо, дети чувствовали неподдельный интерес к их делам и проблемам и безошибочно угадывали в Саше Черном «своего». Он мгновенно находил с ними общий язык. Даже с теми, кто ни слова не знал по-русски, — с маленькими немцами, итальянцами, французами… Вечно вокруг Александра Михайловича вилась стайка маленьких друзей.  То и дело над побережьем неслись крики:

Са-ша Черный! По-ско-рее!
Под скалою ось-ми-ног…

Так было не только в ту пору, когда он стал по преимуществу детским писателем, но много раньше — когда он еще не издал взрослых книг и только подумывал всерьез заняться литературой.

Мог ли Саша Черный не коснуться в своем творчестве для детей «божественного»? Речь идет о его «Библейских сказках».  «…Знаете ли вы, что такое «приготовишка»? — с таким вопросом обращался Саша Черный к своим юным соотечественникам за рубежом. Вопрос не риторический, ибо маленький народец, не видевший России, довольно смутно представлял родину своих пап и мам. И Саша Черный считал своим долгом рассказать подрастающему поколению о родине, о России — «далекой, никогда не виданной, лежащей за тридевять земель». Для таких ретроспекций он придумал поэтическое определение — «Русские миражи».
Примечательно, что память сердца чаще всего высвечивала фигуру «приготовишки» — ученика приготовительного класса гимназии. С редкостной симпатией и юмором Саша Черный обрисовывает это по-смешному надутое создание, гордое своими школьными познаниями и гимназической формой.
В действительности, однако, все было далеко не так безоблачно. До 9 лет Саша не мог поступить в гимназию. В царской России существовал целый ряд ограничений для евреев — в том числе в получении образования. Только после того, как отец решил крестить всех детей, Саша был зачислен в гимназию — стал «приготовишкой». Эта недолгая, счастливейшая пора оказалась едва ли не самой светлой в череде школьных лет Саши Черного.
Жестокие, но справедливые слова в адрес религиозного обучения высказал русский мыслитель В.В. Розанов: «Что же дети учат, что им Церковь дала для учения? 90-й Псалом царя Давида, сложенный после соблазнения Вирсавии. Псалом после убийства подданного и отнятия жены у него!!!…что-то содомское, не в медицинском, а в моральном смысле, — покаянные слезы содомитянина о вкушении сладости. Это учат в 8 — 9 лет все русские дети, миллионы детей! … Да просто христианство даже забыло, что есть детская душа, особый детский мир и проч. Просто не вспомнило, запамятовало, что есть семья, в ней рождаются дети, что дети эти растут и их надо как-то взрастить».
Видимо, подобные мысли не давали покоя и Саше Черному. Он не забыл свои детские переживания, недоумения, очарования и чаянья. И вот он вознамерился ввести в круг детского чтения Библию.
Оставалось дело за «малым» и непостижимо трудным: перевести скупые, спрессованные в афоризмы притчи на язык, понятный и интересный детям. «Библейские сказки» Саши Черного — не пересказ, а фактически новые произведения. Заключенные в Библии истины пропущены через собственное сердце, через выстраданное, выношенное Сашей Черным представление о жизни.
Правда, личное запрятано столь глубоко и потаенно, что трактовка и толкование становится весьма затруднительным занятием. И все же кое о чем можно догадаться.
Так, в сказке «Отчего Моисей не улыбался, когда был маленький» неспроста в центре поставлена недетская скорбь и печаль. Такое может быть понятно лишь тому, кто, подобно Моисею, был лишен материнской ласки, воспитывался в чужом доме…
Свой рассказ Саша Черный ведет так, словно в его руке лежит детская ладошка, и он — вот прямо сейчас — обращается к маленькому другу: «Хочешь сказку?» или «Помнишь, как это было?» И далее следует стихотворная или прозаическая импровизация, приобщение крохотного слушателя-друга к бесконечности пространств и времен. Легкокрылое воображение может перенести куда угодно, даже в фантастический Эдем — райский сад, где вместе с Адамом и Евой жили звери. Жили дружно, весело, счастливо, никого не обижая.
Одним из секретов волшебства Саши Черного было искусство перевоплощения. Он мог без всякого труда представить себя, хотя бы, бабочкой, опрометчиво залетевшей в комнату. Вот она бьется о стекло, рвется на волю. Вот сложила крылья, задумалась. О чем она думает? И тут рождается чудный вымысел. Похоже, что Саша Черный когда-то, до своей земной жизни, уже бывал скворцом, белкой, пчелой — так достоверно, их глазами он
описывает мир.
«Саша любил все земное, дышащее и ползающее, летающее и цветущее. Он мне сказал раз: никогда не обижай живое существо, пусть это таракан или бабочка. Люби и уважай их жизнь, они созданы, как и ты сам, для жизни и радости» — вспоминает Валентин Андреев, запомнивший уроки Саши Черного, полученные в детстве, когда они жили в Риме, в одном доме.

С началом Первой мировой войны писатель был призван на фронт. Он служил рядовым в 5-й армии при полевом лазарете. Однако и о литературе Саша не забывал. На фронте он создал лирический цикл прозы «Война».

В 1920 году Саша Черный перебрался сначала в Литву, затем в Берлин, а потом в Рим. В 1924 году обосновался во Франции.

В 1929 году Саша Черный купил участок земли на юге Франции и построил на нем просторный дом, куда не раз приезжали русские деятели искусства – писатели, художники и музыканты.

В 1905 году Саша Черный женился на Васильевой Марии Ивановне, девушке купеческого происхождения, докторе философских наук и преподавательнице логики в ВУЗах. Несмотря на огромную разницу в воспитании, мироощущении и возрасте (Мария была несколько старше), супруги жили душа в душу. Дети в браке не появились.

5 августа 1932 года на ферме, соседствующей с домом писателя, начался пожар. Саша Черный, рискуя собственной безопасностью, бросился помогать усмирять огонь. Когда пожар потушили, Черный вернулся домой, лег в свою постель и… больше не встал. Потрясение во время пожара не вынесло сердце этого доброго человека. Было ему всего 52 года...

Тело прозаика и поэта похоронили на кладбище Лаванду на юго-востоке Франции. Так как за могилу было некому платить, она затерялась. Лишь в 1978 году на кладбище была установлена символическая памятная доска.

Веб-мани: R477152675762