Потрясающий Пикуль! — каким вы его не знали…

Родившийся в Ленинграде в 1928 году и переживший блокаду, окончивший  Соловецкую школу юнг и в 16 лет ставший командиром боевого поста на корабле Северного флота, прошедший войну без единой царапины, Валентин Пикуль считал себя везучим человеком. Ему повезло и с талантом, и трудолюбием, он был счастлив в личной жизни. За 40 лет литературной деятельности Валентин Пикуль создал 28 романов и множество исторических миниатюр, общий тираж его книг достиг полумиллиарда.

Вдова Антонина Ильинична Пикуль бережно хранит его литературное наследие.

© Фото из архива А. Пикуль.

В неприкосновенности сохранен его письменный стол, сколоченный из обыкновенных досок, весь в чернильных пятнах, который писатель ни за что не хотел менять и который повсюду следовал за писателем. Книжные стеллажи  от пола до потолка заставлены раритетными изданиями, которыми автор пользовался при работе над очередным произведением.  «Покойницкая» — как называл Валентин Саввич богатейшую литературную картотеку и художественную галерею,  где  собраны портреты и другие произведения исторической ценности. Здесь явно ощущается дух Пикуля, и, кажется, что писатель  лишь ненадолго вышел из кабинета. Штурвал с пожеланием счастливого плавания, картина с изображением Пикуля в тельняшке и кандалами на стене, надо думать, — аллегория нелегкого писательского труда.

— Во времена отсутствия интернета как Валентин Саввич собирал материал? Откуда черпал богатую историческую фактуру? Как создавалась эта грандиозная библиотека?

— Кабинет Пикуля был для его творчества «благоприятным», потому что почти каждый год у него выходила новая книга. Свою библиотеку писатель начал собирать еще в Ленинграде, где после войны можно было купить практически все, но денег тогда не было. Основной «костяк» библиотеки переехал в Ригу, а здесь он уже ее пополнял. Бывало, заказывал книги и морякам, уходившим в рейс, и те привозили ему нужную литературу, искал у букинистов, покупал у спекулянтов.

Валентин Саввич очень дорожил своей коллекцией книг. В ней насчитывается 10 тысяч томов. Остальное при необходимости писатель собирал по библиотекам. Я работала тогда заведующей библиотекой рижского окружного Дома офицеров и заказывала необходимую ему литературу не только в Советском Союзе, но и за рубежом — в Англии, Финляндии, Германии и др.

© Фото из архива А. Пикуль.

— Пикуля часто упрекали в отсутствии профессионального образования. Его критики пеняли ему на  неаккуратное обращение с историческими документами и простой язык...

— Пикуль никогда не искажал событий и работал очень скрупулезно. Все сведения были почерпнуты им из исторических источников.

Некоторые привозные источники были на русском языке, те, что на иностранных, отдавали на перевод. К примеру, план последнего романа «Барбаросса» он вынашивал очень долго и не мог приступить к нему до тех пор, пока не ознакомился с мемуарами Паулюса «Я стою здесь по приказу», подготовленными германским историком Вальтером фон Герлицем, которые ему прислали на немецком языке.

Пикуль написал очень много для исторического романиста — 28 книг. Пикуль настолько отлично изучил историю, что свободно «перемещался» по ней от эпохи Ивана Грозного до Второй мировой войны и в других направлениях, отлично знал генеалогию. К нему часто приезжали именитые историки, сверяли подлинность тех или иных событий и когда уезжали, они расставались друзьями с Валентином Саввичем, оставаясь ими и потом. Кругозор и начитанность у Пикуля были поистине феноменальными.

— Какой была история ваших отношений с Пикулем?

— Знакома я была с ним давно, но как с автором — только по книгам. Мой первый муж, латыш по национальности, офицер-подводник Ян Антонович служил на Севере. Потом он получил новое назначение — в Приморский край, поселок Ракушка, где мы прожили 6,5 лет. Я работала тогда завбиблиотекой матросского клуба, и при ее комплектовании обратила внимание  на книгу В. Пикуля «Океанский патруль».

И вот однажды увидела здесь Пикуля с его женой Вероникой Феликсовной. Пикуль тогда уже был широко известным, популярным писателем, и мне казалось чудом такое знакомство. Он регулярно заказывал книги из фондов. Мы подружились, я бывала у них дома, больше общаясь с его супругой — Пикуль всегда был далек от бытовых дел. Когда Вероника Феликсовна умерла, книги Валентин Саввич стал забирать сам. Выглядел он тогда не лучшим образом, был в депрессии, сильно похудел. Как-то заказал редкое издание о Карле ХII. Когда заказ прибыл, он попросил привезти его ему домой. В свой обеденный перерыв я и отправилась к нему.

Валентин Саввич пригласил меня к столу — бутерброды с икрой, шампанское, макароны по-флотски (его любимое блюдо), конфеты,  цветы. Говорит: «Давайте вместе — я позавтракаю, вы пообедаете». Я стала отказываться, сказала, что нужно ехать на республиканский слет книголюбов, а он уговаривает: «Прошу вас! Мне не с кем поговорить по душам!»

Надо сказать, что Пикуль был галантным кавалером: всегда такси закажет, цветы подарит, в общем, любил ухаживать. А тут вдруг, без всякой романтики и каких-то объяснений, делает мне предложение.  Я говорю: нас в библиотеке 8 женщин, мы возьмем над вами коллективное шефство, будем помогать. А он: «Хочу, чтобы были только вы одна. Будьте моей женой!»

Я обомлела и потеряла дар речи. Сижу и молчу, а он курит одну за другой сигареты и ждет. Начинаю объяснять: у меня идет процесс развода с мужем, двое детей — дочке было 16 лет, сыну — 14, работа. А сама еще думаю: кто я и кто он?  А Валентин Саввич говорит: «С мужем разведетесь, детям все объясните, и если они признают меня, забирайте их и приезжайте ко мне. Берем такси, едем сейчас». Он умел быть настойчивым.

Подъехали к моему дому, он и говорит: «Жду полчаса. Но хочу, чтобы вы вышли через 15—20 минут… Ничего с собой не берите. Мы начнем жизнь с чистого листа».

Я объяснила детям ситуацию, они Пикуля знали, видели в библиотеке, где я работала с 1968-го по 1979 год. Дети все приняли. Со мной сразу не поехали, пообещали приехать на выходные. Взяла с собой трехтомник Есенина и шеститомник Блока, села в машину  и всю дорогу проплакала. Пикуль испугался, успокаивал: «Я не отбираю у вас детей. Ваши дети будут моими».

Приехали, подошли к столу, он заварил чаек и говорит: «Ну, а теперь давайте познакомимся поближе и перейдем на „ты“.

А свое предложение Валентин Саввич сделал мне 25 марта — мне только что исполнилось 42 года. Вот так жизнь сплела хитроумную „косичку“, разгадать которую сложно, но я думаю все же, что это была наша судьба. Нас познакомила книга, так с книгой и прошли по жизни.

Полгода я обращалась к Валентину Саввичу на „вы“. Поначалу было нелегко. Ведь у нас не было никакого периода ухаживаний, мы не знали характеров друг друга. А потом — привыкли. Он стал для меня Валюшей. Я его старалась поддержать, вдохновить. Всегда знала, над чем он работает, помогала ему. На мне были разговоры с рецензентами, встречи с читателями, вычитка гранок, подбор источников. Я была первым читателем, первым редактором и первым критиком рукописей мужа. Он называл меня музой-берегиней.

 

В одну из ночей вдруг услышала, что в его кабинете кто-то разговаривает. На часах — четвертый час. Муж никогда не подходил к двери, никому не открывал — это входило в мои обязанности. Прислушалась: говорит Пикуль, но разными интонациями. Что-то приказывает, с кем-то здоровается, кому-то нотацию читает. Я заглянула в комнату. Гляжу: Пикуль вскакивает и кому-то отдает честь, потом с кем-то прощается, дает напутствие. Тогда я перепугалась — это сколько же людей перебывало в этом кабинете?! Потом он мне объяснил: „Тося, ты не считай меня сумасшедшим. Когда я пишу, все проигрываю вслух. Но все происходит только в моей голове“.

— Июль — месяц памяти Валентина Саввича Пикуля: он родился 13 июля 1928 года в Ленинграде и ушел из жизни 16 июля 1990-го в Риге. Любил ли Валентин Саввич праздновать свой день рождения?

— Не любил категорически. Для него это был страшный день. Обычно люди радуются предстоящему торжеству, находятся на эмоциональном подъеме. А Пикуль в приближении дня рождения становился взвинченным, встревоженным, не в духе.

Умер Пикуль  от острой сердечной недостаточности. На боли никогда не жаловался, лечиться не любил, лекарств не принимал. 12 июля ему сделали кардиограмму — все было нормально, а 16-го Валентина Саввича не стало. Я успела вернуться с дачи, дала ему нитроглицерин, но спасти Пикуля не успели. Долгое время не могла  войти  в его кабинет — привыкла видеть его за рабочим столом.

Позже в архиве Пикуля я нашла потрепанную книгу — „Общий журнал“ о раскольниках, которую он приобрел, когда начал писать свой первый исторический роман „Баязет“, вышедший в 1961 году. Открыв, обомлела — внутренней стороне обложки кроваво-красным карандашом было написано: „Когда я умру — эта книга достанется кому-нибудь, и он подумает, зачем я интересовался подобными предметами? В том-то и дело, что, благодаря разносторонности интересов. Я и стал писателем. Хотя при жизни я так никогда не называл себя, предпочитая более скромное слово — ‚литератор‘. Я имел образов[ание]   всего 5 кл[ассов], а воевал с 14 лет жизни, и все, что я приобрел впоследствии, я приобрел от страстной, почти фантастической любви к познаниям.  Сейчас мне 31 год, у меня сделаны два романа, задумано еще четыре. Писал это Пикуль Валентин Саввич, русский, родился 13 июля 1928 года, умер 13 июля 19…“

Пикуль всегда говорил, что история любит повторяться. И жестоко мстит тем, кто истории не знает! Только поэтому мы должны изучать ее, знать, а на каком-то участке времени — знать досконально. Пикуля неоднократно просили написать учебник по истории, предлагали ему свою помощь. Но он отказывался, говорил, что обязательно захочет высказать свое мнение, а именно это сделать ему не дадут. Как говорил Пикуль, для того чтобы нажить врагов, не надо быть гением. Делай свое дело, говори правду, не подхалимствуй — и этого вполне достаточно.

— Какой, на ваш взгляд, была бы его реакция на события, которые разворачиваются в последние годы вокруг России?

— В отношении событий в наше время — такого он даже не предположил бы. Но что касается последних событий при его жизни, он слышать не мог слова „перестройка“, с приходом Горбачева у него часто портилось настроение. Телевизор он смотрел минимально — выпуск новостей, „Международную панораму“, чтобы быть в курсе событий. Слышать болтовню Горбачева не мог. Говорил: „Я работаю по 16—17 часов в сутки. Как еще мне надо перестраиваться? Перестраиваться надо не нам, а высшим эшелонам власти“.

Он говорил: „Вся жизнь, отданная изучению истории, привела меня к странной, может быть, нелепой мысли, что я всегда существовал. Да, мне пришлось побывать при осаде Пскова во времена Ивана Грозного, я наблюдал за порядками при дворе Анны Иоанновны и Екатерины Великой… и наконец, жалкий, смятый и раздавленный я долго бродил по кочкам болот Пруссии, когда немцы громили армию Самсонова. Да что там одна жизнь? У меня их были тысячи! И каждая в своем времени. Я одевался в разные костюмы, я разговаривал на разных языках. Всегда существовавший, я обязан всегда существовать и в будущем…“

Цитируя записку по памяти, Антонина Ильинична обращает внимание: „Глядите, а Валентин Саввич смотрит на нас. Видите его глаза?“ И в самом деле, с доски с абрисом Пикуля писатель внимательно наблюдал за нами, а с ним вместе — и персонажи его романов с расположенных вдоль книжных стеллажей портретов.

Как утверждал Бальзак, писатель существует только тогда, когда тверды его убеждения. Пикуль, великий патриот России, был человеком с твердыми убеждениями. Он говорил: ‚Лучше быть, чем казаться!‘ Валентин Пикуль был, есть и будет великим русским писателем. Имя Пикуля живет в его книгах.

ИСТОЧНИК

Веб-мани: R477152675762