Крах реформы Столыпина.

В ноябре 1906 года началась знаменитая аграрная реформа Петра Столыпина, завершившаяся неудачей.

Личность Петра Столыпина крайне неоднозначна и противоречива, так же, как его методы и результаты, которых он достиг. Придя на пост главы правительства в разгар первой русской революции, Столыпин под лозунгом «сначала успокоение, потом реформы» развернул в стране систему военно-полевых судов, которые занялись подавлением народных выступлений путем карательных акций. Массовые убийства, осуществленные Столыпиным, сам политик оправдывал достаточно красивой фразой: «Надеюсь, что потомки отличат кровь на руках врача от крови на руках палача».

Суть и цель реформы сам Столыпин выразил в выступлении в Государственной Думе: «Настолько нужен для переустройства нашего царства, переустройства его на крепких монархических устоях, крепкий личный собственник, настолько он является преградой для развития революционного движения».

Замахнулся Столыпин ни много, ни мало на многовековую основу крестьянской жизни России – общину. Премьер полагал, что для укрепления существующего строя необходимо создать класс крестьянских собственников, для чего следует лишить земли крестьянскую общину, переведя землю в частное владение. Чтобы было понятно, об изменениях какого масштаба идет речь, нужно помнить, что распад крестьянской общины в Западной Европе, вследствие сложившихся социокультурных условий, произошел примерно в IX веке, то есть тогда, когда на Руси только зарождалась государственность. Российский премьер полагал возможным в относительно краткие строки перевернуть всю ментальность русских крестьян и их жизненный уклад.

Проблема заключалась еще в том, что в европейской части России не было свободных земель. А получить крепких хозяйственников без расширения земельных наделов было решительно невозможно. Но землями в европейской России распоряжались помещики, и заниматься их переделом власть не могла. Главным методом решения возникающей проблемы Столыпин считал переселение безземельных крестьян за Урал, где свободных угодий, пригодных для сельскохозяйственной деятельности, было много.

Для осуществления задумки Столыпина были созданы специальные вагоны, которые должны были транспортировать крестьян к новому месту жительства со всем имуществом. Они вошли в историю под именем «столыпинских вагонов», как ранее веревки для виселиц вошли в историю под именем «столыпинских галстуков».

Чтобы понять, каких целей пытался добиться Столыпин, приведем еще одну его фразу: «Необходимо, когда мы пишем закон для всей страны, иметь в виду разумных и сильных, а не пьяных и слабых». В этой фразе просматривается не только социал-дарвинистский подход премьера к реформе, который не очень-то переживает за тех, кто от изменений пострадает. После этого становится понятна причина любви к Столыпину со стороны либеральных реформаторов 1990-х – те тоже считали, что в ходе проводимых ими изменений можно пренебречь интересами «слабых».

В «столыпинских вагонах» в Сибирь перекочевало около 3 миллионов крестьянских хозяйств. Гораздо меньше говорится о том, что назад, к родным очагам, вернулось до 20 процентов переселенцев. За годы проведения реформы из крестьянской общины выделилось до четверти крестьян, многие из которых превратились в крупных поставщиков хлеба. Позднее они станут известны как «кулаки-мироеды». Об истинных причинах нелюбви к этим людям будет сказано чуть ниже. При этом нужно заметить, что выделившиеся крестьяне в подавляющем большинстве оставались связаны с общиной, в том числе и в сфере хозяйственной деятельности.

Несмотря на введение новых земель в сельхозоборот и их перераспределение, земли всем, кто хотел на ней трудиться, катастрофически не хватало. А начавшийся процесс обезземеливания крестьян вскрыл еще одну проблему – отправлявшиеся в города крестьяне не могли перейти в класс рабочих, поскольку отечественная промышленность не могла задействовать такое количество рабочих рук. Уровень развития промышленности был таков, что в начале Первой Мировой войны Россия была не в состоянии обеспечить армию винтовками и боеприпасами в необходимом количестве.

Крестьяне, лишившиеся земли, не имеющие работы, обрекались на нищету. Конечно, с точки зрения Столыпина, это были те самые «слабые», которыми можно было пренебречь. Но вот стоили ли реформы подобных жертв? Из доклада ежегодной сессии Министерства здравоохранения России за 1912 год: «Из 6-7 млн. рождаемых детей 43 % не доживают до 5 лет. 31 % в той или иной форме обнаруживают различные признаки пищевой недостаточности: рахита, цинги, пеллагры и проч.».
На листе доклада напротив слов: «До 10% крестьянских детей являют признаки умственной недостаточности» – рукой царя написано: «Не важно».

Для продвижения своей реформы, встреченной российским обществом в штыки, премьер-министр Столыпин ввел военно-полевые суды. Это была «особая пятерка», состоящая даже не из военных юристов, а из строевых офицеров. Они не только не знали законов, но и не имели опыта ведения следствия. А вот решительности у военных всегда много. Чего разбираться? Подумаешь – невиновного повесили! Главное – нагнать страху на мужичье. Бунтует быдло? Вешать и пороть. Сначала приводили приговор в исполнение, потом разбирались. Или не разбирались. Итог был мрачным. Встречались села, где отсутствовало почти все взрослое мужское население, посаженное в тюрьмы или отправленное в ссылку…
Столыпин не раз высказывал свою позицию по поводу аграрной реформы. 10 мая 1907 года он сказал речь «Об устройстве быта крестьян и о праве собственности», окончание которой всем известно: «Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!»
Это очень любят цитировать. Но каким путем Столыпин собирался сделать Россию великой?

Его оппоненты выступали за принцип «семейной собственности». То есть за то, чтобы хозяин не мог обделить детей, продав свой надел и вложившись в тогдашний «МММ» – какой-нибудь аргентинско-тамбовский золотой прииск, каких тогда было полно. Столыпин же считал – владелец пусть как хочет, так и распоряжается своей собственностью. «Главное, – говорил он, – когда мы пишем закон для всей страны, иметь в виду разумных и сильных, а не пьяных и слабых».

В его речах видна мифология реформы, вечная для всех либералов. Бедный – это «пьяный бездельник», который не хочет работать. Хотя это совсем не так. Что такое пожар в деревне? Это гибель не одного хозяйства. В наше время пострадавшим выдают материальную помощь. Тогда – не выдавали. Пойдем дальше. Болезни. Медицинской помощи в деревне фактически не существовало. Значит, если в семье серьезно заболел единственный работник – семья обречена на голод. То есть любая крупная неприятность отбрасывала крестьянина в нищету. «Мир» мог помочь. Индивидуалу, на которого и напирал Столыпин, оставалось только подыхать.

С точки зрения высокой государственной политики это казалось неважным. Но русские люди почему-то не считали, что проигравший должен умереть. А тех, кто так считали, называли жлобами. Абстрактность замысла столыпинской реформы в значительной мере объяснялась тем, что ее сочиняли люди, неважно знавшие русскую деревню. Главным правительственным теоретиком по землеустройству был датчанин А.А. Кофод. В Россию он приехал в возрасте 22 лет, ни слова не зная по-русски, и затем долго жил в небольшой датской колонии в Псковской губернии.

И ведь нельзя сказать, что Столыпина не предупреждали о сомнительности его затей.

Член-корреспондент Императорской Академии наук экономист А.И. Чупров писал в 1906 году: «Отрубное владение бесспорно имеет на своей стороне немало преимуществ, и если бы возможно было скоро завести его по всей России, русское сельское хозяйство осталось бы в выигрыше. Но вся беда в том, что мысль о мало-мальски быстром распространении отрубной собственности на пространстве обширной страны представляет собою чистейшую утопию, включение которой в практическую программу неотложных реформ может быть объяснено только малым знанием дела»...

Но подобные возражения отметались с ходу как «ретроградские». Прогрессисты никогда не прислушиваются к критике своих проектов. Они ведь лучше знают… Вы думаете, Егора Гайдара не предупреждали о том, что получится из его экономических реформ?
Но что на деле означала ставка на «крепкого хозяина»? Если крестьянин соберет свои полоски в отруб или даже переберется на хутор – земли у него не прибавится. Он купит землю у разорившихся соседей. А тем что делать? Ведь таких неудачников при успехе реформы оказалось бы десятки миллионов! Им куда деваться? Батраков столько не нужно.

В город? Так индустриализацию никто проводить не собирался, а стихийный рост промышленности такое количество людей переварить не мог. Самое большое, что могли пригреть промышленные центры – это пара миллионов человек. При этом на селе оставалось от 20 до 32 миллионов «лишнего» населения.
Услать его в благодатную Сибирь? Но это только кабинетные теоретики полагают легким делом за несколько лет перевезти и укоренить на новых местах такое количество людей. Нет, это можно – но с расходами как на большую войну. А денег не было. Да и опыта проведения таких мероприятий – тоже. Все-таки переселенцы – не армия, которую можно живо переправить «из точки А в точку Б»…
Итак «лишних людей» девать некуда. Значит? Пусть подыхают. Слабых не жалко. О том, что эти люди могут не тихо помирать, а взбунтоваться – да так, что 1905 год покажется раем, Столыпину в голову не приходило. А ведь нет более лютого революционера, чем разорившийся собственник…
В ходе реформы Столыпина не произошло технического перевооружения сельского хозяйства – в более чем половине хозяйств не было плугов, а основным орудием труда являлась соха.

Вот и еще более наглядные цифры – прирост сельскохозяйственной продукции в России в 1901 – 1905 гг. составлял в среднем 2,4% в год, а после начала реформы в 1909 – 1913 гг. – 1,4%.

На практике выявилась и еще одна тенденция – фермерские хозяйства, выделившиеся из общины и нацеленные на получение прибыли, в условиях низкой рентабельности, связанной с российским климатом, стали стремительно разоряться. А с началом войны у «частников» и вовсе начался полный обвал, в то время как общинное хозяйство не только кормило себя, но еще и обеспечивало нужды армии.

Пик переселенцев приходится на самое начало мероприятий Столыпина – на 1907-08 гг. Наиболее рисковые люди тогда двинулись в Сибирь. Однако число таких людей было не слишком велико. Что знали тогдашние крестьяне о Сибири? Только то, что туда шлют на каторгу – а в хорошее место каторжников гнать не будут. Но тем не менее кое-кто поехал. Дальше начинает расти число «возвращенцев».
А почему они возвращались? Многочисленные свидетельства говорят об очень плохой организации процесса. Чиновники просто никогда не сталкивались с такой задачей; хватало воровства и прочих злоупотреблений. За Уралом нравы были вообще дикие – каждый начальник чувствовал себя мелким царьком и плевать на всех хотел…
Критическим стал 1911 год. Тогда вернулась треть уехавших. Это уже была катастрофа. Но затем процесс переселения хоть и медленно, но стал идти – уже после смерти «великого реформатора». И вот что забавно: переселенцы на новых местах стали вновь организовываться в общины!
Переселилось в итоге всего три миллиона человек. Много это или мало? Мало. Никаких проблем переселенцы не решили. Да и не могли решить.

Россия действительно активно экспортировала хлеб за рубеж. Однако при этом в 1911-1912 годах в стране начался голод, охвативший 30 миллионов человек. Этот голод не приобрел характер тотальной катастрофы, но выявил одну очень характерную тенденцию, связанную с «крепкими хозяевами». В голодающих районах «кулаки» взвинчивали цены на хлеб в несколько раз. Тех же, кто не мог заплатить, ждала голодная смерть. Чтобы спастись, шли в услужение, отдавали свое личное имущество, оказывались в долговой кабале. Именно из этого умения «крепких хозяев» сколачивать капиталы на людской трагедии и складывалось негативное отношение к «кулакам», а вовсе не из большевистской пропаганды.

Но вернемся к Столыпину. Главное, чего премьеру так и не удалось добиться – это ликвидации крестьянской общины. Она сохранила свое влияние, несмотря на все усилия реформатора. Больше того, создаваемый Столыпиным класс «крепких хозяйственников» не спас империю от краха.

И дальше спор сторонников и противников Петра Столыпина происходит в категории «если бы». С точки зрения апологетов Столыпина, получи страна двадцать лет покоя, и реформы Столыпина вывели бы ее в мировые лидеры. Никаких других аргументов, кроме твердой убежденности, у поклонников Столыпина нет.

Противники логично полагают, что судить реформу правильно не по намерениям, а по результатам. А они оказались совсем не теми, на которые рассчитывал сам Столыпин.

Сегодня фигура Столыпина как успешного реформатора поддерживается твердой уверенностью в правильности такой оценки президента России Владимира Путина. Но, как подсказывает история с финнами, якобы сыгравшими ключевую роль в Октябрьской революции, пост президента не является гарантией от серьезных исторических заблуждений.

Поэтому, понимая всю неоднозначность фигуры Петра Столыпина, нужно признать – поставленных целей его реформа не достигла, а, значит, потерпела неудачу.

ИСТОЧНИК

 

Веб-мани: R477152675762