Как в СССР готовили к запуску подземные ракеты

3 июня 2017 года исполняется ровно 70 лет с того дня, как Постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) Капустин Яр в Астраханской области был определен местом дислокации нового ракетного полигона. На таких объектах, появившихся в СССР в ходе послевоенной гонки вооружений, часто оказывались на службе «дети войны». Один из свидетелей тех событий – Олег Петров из Карачаево-Черкесии – бывший малолетний узник нацистского концлагеря.

На полигон первые офицеры прибыли 20 августа 1947 года. Разбили палатки, организовали кухню, госпиталь. Вместе с гвардейцами Вознюка прибыли военные строители. Условия были тяжелыми, если вообще можно говорить о каких-то условиях в голой степи. Уже на третий день на склоне балки Смыслина в 10 километрах от села началось строительство бетонного стенда для огневых испытаний двигателей А-4, который строился по немецким чертежам и оснащался вывезенным из германии оборудованием и бункер для наблюдения за ходом испытаний. Позднее это место было названо 1 площадкой. В сентябре 1947 года из Тюрингии (Германия) прибыла бригада особого назначения генерал-майора Александра Федоровича Тверецкого. Затем два спецпоезда с оборудованием, сформированные в Германии.

Строили много и только для ракеты А-4, которая в списке приоритетов значилась первой. Строительства жилья для персонала на полигоне не велось вплоть до 1948 года, поэтому жили строители и будущие испытатели в голой степи, в палатках, землянках, временных постройках либо квартировались в крестьянских избах. Начальство и специалисты, прибывшие на полигон, жили в спецпоезде "Мессина", который помимо лабораторного оборудования имел вполне комфортабельные вагоны, а так же вагон-ресторан, в котором они и питались. К 1 октября 1947 года Вознюк доложил в Москву о полной готовности полигона для проведения пусков ракет, а уже 14 октября 1947 года на полигон прибыла первая партия ра"При создании первых двух шахтных пусковых установок на полигоне строители на глубине примерно 20 м столкнулись с плывуном. Так как в то время еще не были отработаны методы прохождения плывунов, приняли решение нарастить шахту вверх, насыпав грунт.. в виде кургана высотой около семи метров. В этом случае ракета полностью погружалась в ствол шахты". (Я не геолог, но в наличии плывунов на глубине десятка метров под капьярскими степями сильно сомневаюсь...)

Так с наименьшими затратами был сооружен экспериментальный комплекс, имитирующий шахту. По внешнему виду он напоминал одиноко возвышающийся курган. Но эта "усыпальница" таила в себе огромную силу. В историю  развития стартов она вошла как насыпная шахта. От стенок шахты корпус ракеты изолировался с помощью металлического стакана, приваренного к специальным поясам, вмонтированным в стены шахты. В результате между стеной шахты и стаканом создавалось кольцевое пространство. По нему раскаленные газы работающего реактивного двигателя, отражаясь от конусного дна пускового стола и не соприкасаясь практически с корпусом ракеты, устремлялись вверх. Сверху в стакане была предусмотрена расширяющаяся часть - раструб, который направлял газы в сторону от ракеты.

Для обслуживания ракеты при подготовке к пуску на нее "натягивалась" и устанавливалась на четырех опорах на дно шахты кольцевая ферма с площадками. После проведения всех работ ферма вынималась с помощью крана. Достаточно примитивным был и процесс установки в шахту - поскольку специально предусмотренного для этих целей установщика еще не было, процесс опускания ракеты в шахту проводился в два этапа: предварительно она устанавливалась на обычный пусковой стол метрах в десяти от шахты, а затем двадцатипятитонным краном с длинной стрелой переносилась и опускалась в шахту.

«Как известно, в 1962-м году случился Карибский кризис, мир стоял на пороге третьей мировой войны, - рассказывает Олег Николаевич. – Однако ещё в 1961-м руководство нашей страны распорядилось запускать баллистические ракеты из-под земли – для «конспирации». Я в то время как раз служил в армии».
Олега Петрова и ещё шестерых солдат – все они были из Ставропольского края, в состав которого тогда входила Карачаево-Черкесская автономная область – отобрали для ответственной миссии – подготовки ракет к запуску. Петров до армии отучился на трёхмесячных курсах операторов радиолокационных станций, поэтому был назначен одним из младших командиров. Он отвечал за подачу воздуха в подземную шахту.

«Нашей части присвоили № 5559, - продолжает Олег Николаевич. - И вот привозят нас на полигон. Кроме бараков, в которых мы ночевали, там ничего тогда не было. Каждый день нас опускали под землю, где мы проводили очень много времени. Кстати, я читал воспоминания об этих годах одного из очевидцев. Он рассказал, что тогда они работали по восемь часов. Восемь – в первую половину смены и восемь – во вторую».

Начали солдаты с того, что собрали оборудование. А потом на большую глубину стали опускать ракеты.
«У нас был отличный специалист, который за все три года моей службы допустил только одну ошибку. Ракеты опускали при помощи самого обычного автокрана. Крановщиком был Дмитрий Солодец. Представляете, как ему было тяжело – многотонную махину «отправлять» в шахту?!»

Дважды бойцы стали участниками аварий, в которых уцелели лишь чудом.

Первый в истории ракетной техники старт ракеты из шахтной пусковой установки, доказавший возможность реализации революционной по своему содержанию идеи, состоялся 2 сентября 1959 года. Утром перед работой было построение личного состава боевого расчёта. Перед строем выступил Главнокомандующий ракетными войсками Главный маршал артиллерии Неделин М.И. Он поздравил личный состав с предстоящей работой и заметил, что до него дошли сведения о сомнениях личного состава в надежности конструкции комплекса. Главный маршал сказал: "Михаил Кузьмич Янгель уверен в надёжности конструкции комплекса, а поэтому работу будем продолжать".

Начались завершающие работы по подготовке ракеты к пуску. Работы на «Маяке» по подготовке ракеты к пуску выполнялись стартовой командой под руководством начальника команды капитана А.Т. Кубасова. И вот пуск. присутствующие увидели небывалое, величественное зрелище. Из вершины кургана поднялся столб огня и дыма. Из этого огненного столба медленно появилась сначала верхняя часть ракеты, а затем и вся ракета. Трудно описать искренний восторг людей. Обнимались, поздравляли друг друга. Потом осмотровая группа поднялась на курган и стала осматривать оборудование. На первый взгляд всё было в норме. Пришло сообщение, что ракета, хотя и ушла из поля видимости за горизонт, аварийно упала на землю.

Первое, что сразу бросилось в глаза: металлический стакан шахты внизу, на большой площади выпучен вовнутрь. При дальнейшем осмотре были обнаружены обломки стабилизатора ракеты на дне шахты и полностью оторванная рулевая машинка на поверхности, рядом с шахтой. Стало ясно, почему ракета сильно раскачивалась при выходе из шахты: она буквально вырывалась из пытавшегося защемить ее стакана, прочность которого оказалась недостаточной. Кроме того, было вырвано из мест крепления пневмооборудование, к дальнейшей работе оно было уже непригодно. Стало ясно, что сомнения личного состава были не совсем напрасными...

Но ракета стартовала. Следовательно, доказана принципиальная возможность запуска из подземной пусковой установки. Что касается стакана, то это дело поправимое. В течение десяти дней его отрихтовали и наварили с внутренней стороны по всей высоте мощные металлические кольца. Второй и последующие пуски были успешными.

На комплексе "Двина" из-за неправильных действий оператора пульта дистанционного управления заправкой в шахту были выброшены пары окислителя (т.е. пары концентрированной азотной кислоты). В шахте в это время находились люди без средств защиты. Часть людей погибла, часть - получила тяжёлые травмы.

Рассказывает полковник в отставке Корсаков В.С:
«В мае 1963 года мне вновь пришлось попасть на полигон в Капустин Яр. На этот раз на целых 5 месяцев, в составе дивизиона, который был вызван для отработки графиков залпового пуска ракет из шахтного комплекса и проведения повторного залпа.
Залп для ракетного комплекса 8П763 понятие относительное, так как пуск ракет производился с интервалом в 5 минут. Вся причина в том, что при одновременном запуске всех 4-х ракет могли произойти помехи за счёт мощных возмущений воздуха, создаваемых работой ракетных двигателей, и ракеты могли отклониться от заданной траектории полёта или, хуже того, могла сработать система самоликвидации.

Отработка таких графиков являлась выполнением задачи государственной важности. Ответственность была очень высокой. Личный состав дивизиона к этому времени был подготовлен очень хорошо. Зачёты на допуск к пуску были успешно сданы. Началась практическая отработка всех операций по подготовке первого и последующего залпов. Практически же личный состав дивизиона работал даже лучше, чем личный состав полигона, который параллельно с нами готовил одну пусковую установку к первому и повторному залпу.

28 июля 1963 года был впервые в ракетных войсках произведён залповый пуск ракет Р-12У (СС-4), с чем нас всех и поздравил начальник полигона генерал-полковник Вознюк В.И.

Спустя один час после первого залпа началась подготовка к последующему пуску. Выдержка в один час дана была для того, чтобы остыли пусковые стаканы, которые во время старта ракет за считанные секунды нагревались до температуры свыше 100 градусов по Цельсию. Через час после пуска температура в шахтах была уже чуть выше 50 градусов, а работы требовалось проводить в защитных средствах.

Первыми в шахты спустились заправщики для замены обгоревших узлов разового действия (УРД). Члены Госкомиссии, уверовав в отличную работу личного состава, не предвидя опасных операций до установки ракет в шахты, а это около 16 часов по времени, решили немного отдохнуть, так как работа действительно шла очень интенсивно и напряжённо. Для контроля за работами было оставлено несколько полигонных инструкторов.

В этот момент и произошло то, чего никто не ожидал. Из-за недоработки технической документации в двух шахтах, где работал личный состав дивизиона, произошёл выброс окислителя. В третьей шахте, где работала полигонная команда, этого не произошло потому, что они шли в работе с отставанием и ещё не успели дойти до данной операции.

С мест работы от номеров заправочных расчётов были предупреждения, что заправочные коммуникации находятся под давлением. По какой-то причине давление не стравилось и при проведении совсем не связанной с заправкой операции, при подаче воздуха в систему контроля индикации открылись отсечные заправочные клапаны, и в это время литров по 800 агрессивного окислителя под давлением 7-8 атмосфер выплеснулось в шахты, туда, где работал личный состав.

Не стану описывать подробности этой трагедии. Скажу лишь о том, что погибло семь человек. Из них четверо скончались на месте. Троих (ефрейтора Андрющенко и рядовых Михеева и Тобольского) из шахты вывезли я и старший лейтенант Чересло В.В., а рядового Казимерчука из другой шахты, вывезли мои друзья лейтенанты Демитренко Г.А. и Саушкин В.А. Подготовленная аварийно-спасательная группа, несмотря на специальную подготовку, в аварийной обстановке со своими задачами не справилась, можно сказать, из-за трусости – ни один солдат из АСГ в шахту не спустился.

В госпиталь, с различной степенью отравления и ожогами, попало примерно половина дивизиона, в том числе и все спасатели. Там же умерли ещё три человека: старший лейтенант Попов В.В., младший сержант Почтерян и сержант Артемьев.

Лично я получил нервное потрясение и среднюю степень отравления парами окислителя из-за порыва противогаза. Со временем состояние моего здоровья стабилизировалось, но не до конца. После лечения в госпитале были признаны непригодными к дальнейшей службе восемнадцать человек.

Комиссию по расследованию причин катастрофы возглавлял лично Главнокомандующий ракетными войсками маршал Советского Союза Крылов Н.И. При этом вины личного состава не было установлено.

«Мой сослуживец Александр Глинский пошёл посмотреть на площадку для запуска ракет, которая строилась неподалёку от нашей. Вдруг видит – прямо на него летит пламя. Он как побежал! И с изумлением видит, как его обгоняет ещё один солдат. Тот выбежал прямо из огня».

Вторая авария была ещё ужаснее. В ней могли погибнуть все 350 человек, которые были тогда на полигоне. Я стал свидетелем того, как ракета, взлетев, вдруг приняла горизонтальное положение и «направилась» в нашу сторону! Любопытство буквально пригвоздило меня к земле. Ракета, не долетев всего метров сто, взорвалась. Нас окутал ядовитый жёлто-коричневый туман. Спасло же от гибели только бетонное полотно, о которое стукнулась ракета.

По словам Олега Николаевича, то самое разноцветное облако оказалось очень ядовитым. В лёгкие военнослужащих попал гептил (топливо для ракет), смешанный с окислителем. А у бойцов не было даже противогазов.

Это отравление «аукнулось» спустя годы. У многих солдат появились проблемы с щитовидкой. А у Олега Николаевича сейчас очень болят ноги, он – инвалид второй группы. Но добиться льготного медицинского обслуживания, к сожалению, не может.

«Капустин Яр позже «окрестили» баллистической колыбелью России, - продолжает собеседник. – Служили там те, кого сейчас называют детьми войны, – рождённые в начале сороковых. Но мне больше нравится другое название – дети, пережившие войну. Кстати, я до сих пор общаюсь с пятью своими земляками. Александр Глинский, Сергей Бахаров и два Ивана – Калинченко и Бережной».

ИСТОЧНИК

 

Веб-мани: R477152675762