«Дети пустоты»

По различным оценкам, в России сегодня от 300 тысяч до 5 миллионов беспризорных детей. 90% из них - так называемые "социальные сироты"

П аша М., 13 лет, второй ребёнок в семье. Отец пьянствовал вместе с бомжами, мать в перерывах между запоями работала в кафе посудомойкой. Учился Паша в одной из московских школ. Слабо учился - в основном, "тройки", хотя по пению и физкультуре были "пятёрки". В школу приходил практически всё время в одной и той же футболке. Редко на нём появлялась серая толстовка. Одноклассники, правда, знали его положение и только говорили, мол, у него дома почти ничего нет. Но не дразнили, не обижали. На уроках Паша вёл себя тихо, на переменах не хулиганил. Это отмечали все учителя. Домашнее задание, правда, делал не всегда. Но разве этим можно кого-то удивить? Однажды его не было в школе больше месяца. Спохватились, направили к нему домой комиссию составить акт обследования жилищно-бытовых условий и выяснить причины отсутствия в школе. Пришли вечером три грозные тётки: классный руководитель, завуч и работник КДН (Комиссия по делам несовершеннолетних). Паша открыл дверь, прошли, посмотрели на комнату родителей: вдоль стен стояла сломанная мебель, а на полу был брошен старый плед, на котором спали две собаки; рядом куча бутылок, миска с остатками пищи для собак. Посмотрели тётки, прошли в другую комнату: "Показывай, где тут у тебя письменный стол, где кровать". Паша показал на обеденный стол, накрытый старой клеёнкой, сказал, что здесь и обедает, и уроки делает. А где спишь, спросили, а он отвечает, что на раскладушке, по очереди с сестрой, или на полу. "Где родители?" - был следующий вопрос. "Не знаю, мама, по-моему, на работе", - ответил Паша. Тогда они стали тестировать, что он умеет, что знает. "Диагноз" поставили при нём же. На вопрос, почему не ходит в школу, Паша не ответил.

Его 17-летняя старшая сестра училась в колледже, по сути, только она и помогала брату. Он и сам подрабатывал, поэтому школу прогуливал. Работал и на соседней стройке - таскал мешки с мусором, и в автосервисе иногда выполнял кое-какую работу. Очень ему хотелось научиться хорошо машины ремонтировать и собирать. Мечтал, что будет автомехаником. А пока зарабатывал себе на пельмени. Ел он их два раза в день, семь дней подряд. Больше ничего варить не умел, да и денег заработанных было жалко.

На очередном заседании КДН было принято решение лишить родителей прав на детей, а Пашу отправить в коррекционный интернат, определив его как неспособного к обучению по стандартной школьной программе. Мол, тест не прошёл.
Попав туда, при его тихом характере, Паша оказался в числе тех, кого били "старики". Защиты ждать было неоткуда. Через полгода он сбежал. Но куда бежать? Домой? Нельзя. Там найдут и снова упекут в интернат. Дома он больше не появлялся. Сестре периодически звонил с мобильного телефона. Она плакала, просила вернуться. Благо, ей уже исполнилось 18, и можно было надеяться на оформление опекунства. Но ему не хотелось быть для неё обузой. Лера и сейчас толком не знает, где её брат: "Он звонит иногда, но домой не приходит и не говорит, где находится. Слава Богу, что живой". Паше сейчас почти 17 лет.

Во времена Ярослава Мудрого, Ивана Грозного, царя Алексея Михайловича, Петра Первого было одно название для детей, оставшихся без опеки родителей и без крыши над головой, - "сирота". Эпоха Гражданской войны 1918-1920 гг. породила новое - "беспризорники". После Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. появился термин "безнадзорные". В итоге так называемой "третьей волны беспризорности", начавшейся в 1990-е, мы услышали всё сразу: "сироты", "социальные сироты", "беспризорники", "безнадзорные", "дети, попавшие в трудную жизненную ситуацию". Это ещё не полный список. И суть его в том, что дети сегодня оказались незащищёнными. Ни с какой стороны. "Дети пустоты" - такое ёмкое название дал им писатель Сергей Волков. Роман вышел в 2011 году. "Эта книга - о современных беспризорниках России, которых никто не знает, которых стараются не замечать. У них своя мораль, свой быт. И они воюют с теми, кто отказал им в праве быть. То есть с нами", - сказал писатель в интервью нашей газете.

Около двадцати лет назад мне впервые пришлось столкнуться с беспризорниками. Тогда они охотно шли на контакт с журналистами. Ждали поддержки. Сейчас они не верят ни в чью помощь, стали более закрытыми, осторожными. Они сбиваются в небольшие группы по 3-5 человек, знают: если группа больше, то их заметят. В некотором роде партизаны. И они ведут партизанскую войну за себя, за свою жизнь. Пока кого-то не поймают. "Мы все - каждый сам за себя", - говорит главный герой книги "Дети пустоты" Тёха.

Внешний облик нынешнего беспризорника иной: в целом они мало чем отличаются от большинства своих сверстников из российских деревень, окраин больших городов. Летом - джинсы, поношенные кроссовки, футболки, толстовки, спортивные костюмы. Если нужно "выезжать в город" зимой - появляется куртка с чужого плеча и шапка. Иногда - пуховики, меховые сапоги. Но чаще они одеты не по сезону. Девочек, которые составляют примерно 30% беспризорников, отличает излишний макияж, нанесённый часто на немытое лицо, короткие юбки или джинсы, топы с блёстками. Если нужно "намолить" денег, то есть попросить милостыню, они одеваются жалостливо. Откуда берут одежду? Да отовсюду: в больших городах часто благополучные жители выбрасывают вещи в хорошем состоянии; они уносят с собой одежду, убегая из детских домов и приютов; помогают волонтёры, представители церкви, да просто обычные горожане.
Средний возраст этих ребят, по разным оценкам, - от 13 до 17 лет.

Отличить их по разговорам вы практически не сможете, так как уровень образованности в стране в целом снизился. Правда, они меньше говорят о телесериалах, социальных сетях и шмотках, да и словарный запас в большей степени наполнен жаргоном, впитанным из преступного мира. Но ведь с кем поведёшься... А "водиться" с криминалом им приходится практически каждый день.

По наблюдениям исследователей, любимая еда маленьких бродяг - "Сникерс", "Марс", мороженое и "Пепси". Они не жалеют на это денег. Могут зайти в "Ростикс" или "Макдоналдс", но никогда не будут есть на месте. Суп практически не покупают - с собой не унесёшь.

Их жизненная философия выстраивается под влиянием проблем сегодняшнего дня: они всегда находятся "здесь и сейчас", жизнь - борьба за выживание, первобытная борьба. "И как первобытные люди они промышляют "собирательством" и "охотой", - говорит Сергей Волков. - Внутри сообществ-кланов есть свои правила. Криминальные правила. Родина - это своё племя, пещера. А вокруг - чужие, чужой мир, с которого нужно получить средства на жизнь". Криминал поддерживает эту философию: ему нужна смена. И защищает иногда от правоохранительных органов.

Беспризорность в чистом виде, когда у детей нет ни родителей, ни крыши над головой, то есть они занимаются бродяжничеством, - это "надводная часть айсберга", которая, по мнению МВД, составляет сейчас более 2% от общего числа детей страны, а это значит, что каждый 50-й ребёнок - беспризорник. Из них около 30% составляют дети приезжих, остальные 70% - свои, местные. 80% из числа безнадзорных детей живут в тех же городах, что и их родители(!). Такова ситуация, например, в Москве.

Но есть и "подводная" часть: в мае 2010 года на Всемирном Русском народном соборе тогдашний председатель Комиссии по социальной политике Общественной палаты РФ Елена Николаева озвучила цифры, согласно которым силами комиссий по делам несовершеннолетних (КДН) ежегодно родительских прав лишаются до 60 тысяч родителей, то есть социальными сиротами становятся 200-220 детей ежедневно!  

   700 тысяч детей в настоящее время находятся в интернатах, приютах, детских домах и т.д. То есть в сумме уже как минимум в два раза больше, чем после Великой Отечественной войны. Однако и эти цифры не говорят ещё о масштабах проблемы. Основным источником информации по численности беспризорников являются органы МВД, которые ловят подростков за совершённое ими правонарушение.

"В 2011 году по стране общим списком детей, прошедших через органы внутренних дел, числилось 508 тысяч, - говорит в интервью газете "Совершенно секретно" начальник Отдела организационного обеспечения деятельности по предупреждению правонарушений среди несовершеннолетних Департамента охраны общественного порядка (ДООП) МВД России Елена Новосельцева. - Эти данные поступают раз в полгода по форме "Несовершеннолетние" из субъектов РФ в Главный информационно-аналитический центр МВД. (То есть изучаются сухие цифры, отчётность. - Авт.) Уже три года, как не проводится никаких плановых кампаний по борьбе с беспризорностью. Раньше мы участвовали в операции "Подросток", которая проводилась в июле-августе каждого года, теперь и этого нет. Наше ведомство предлагало сесть за круглый стол Министерству образования, Министерству здравоохранения и социального развития, чтобы объединить усилия. Однако дальше обсуждения и некоторых нормативных актов дело не пошло".

Что, проблема подростков-бродяг перестала интересовать государство или её просто нет? Но даже эти "сухие цифры" стоит умножить либо на два - фиксируется, как говорят сами работники органов внутренних дел, каждый второй подросток, либо на пять - попадается, по их же словам, каждый пятый. То есть около 2,5 млн детей ежегодно в той или иной форме оказываются без призора. А это уже каждый десятый ребёнок в России!

А ведь есть ещё и потенциальные бродяги - те, кто в силу разных обстоятельств может скоро пополнить ряды беспризорников. Так каких же масштабов должна быть проблема, чтобы на неё, наконец, обратили внимание и власть, и общество в целом?

Ежегодно в России около 120 тыс. детей уходят из дома.

Беспризорность была в истории нашей страны следствием войн и голода. А что сейчас? Историкам предстоит ещё оценить значимость событий 1990-х годов. Одной из главных причин роста беспризорности, по мнению Главного контрольного управления при Президенте России, является тяжёлая ситуация в семьях. А это - результат той социальной действительности, в которой мы живём последние 20 лет. С распадом СССР и переходом к рыночной экономике большая часть населения страны оказалась за гранью выживания. Более половины предприятий закрылись, а вместе с ними оказались без привычной работы 60% мужского населения страны. По результатам опроса детей, занимавшихся бродяжничеством, родители 34,5% опрошенных злоупотребляли алкоголем. Школа постепенно стала коммерциализироваться, на первый план вышли образовательные стандарты, а не система воспитания. В 30% случаев неудачи в школе являются причиной постоянных конфликтов в семье, 40% из числа беспризорников постоянно прогуливали школу.

Среди уличных детей, по данным комплексного социолого-криминалистического исследования причин беспризорности, проведённого четыре года назад, в 2008 году, московским центром проекта "Дети улиц", почти 80% постоянно курили, 50% употребляли "снотворные" препараты, почти 12 % - потребляли наркотики, 16% промышляли воровством, 10% - попрошайничеством. Именно за период бродяжничества 50% детей пристрастилось к наркотикам. Вы полагаете, ситуация изменилась?

"Рост числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, - устойчивая тенденция, сложившаяся за последние 15 лет", - отмечают чиновники сегодня.
А что дальше?

В Федеральном законе № 120 от 1999 г. "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних" в статье 4 говорится: "В систему профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних входят комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав ... 1) органы управления социальной защитой населения, 2) органы управления образованием, 3)органы опеки и попечительства, 4) органы по делам молодёжи, 5) органы управления здравоохранением, 6) органы службы занятости, 7) органы внутренних дел..." Семь ведомств, как в старой поговорке про нянек и дитя "без глазу"! В общей сложности, все они получают гигантское госфинансирование на то, что, как думается, ежедневно заботятся о детях.

Но при этом, по статистике, в России сегодня почти 1500 детских домов, 240 домов ребёнка, более 300 школ-интернатов для детей-сирот, около 700 социальных приютов и 750 социально-реабилитационных центров. И детей в них почти 700 тысяч. Большая часть этих учреждений находится в тяжелейшем положении из-за отсутствия должного финансирования, на сайте практически каждого - просьбы о материальной поддержке, вплоть до памперсов; средняя зарплата воспитателя в регионах - от 4,5 до 13 тысяч рублей.  Но ежегодно, приезжая в деревню в 700 км от столицы, я вижу в районном центре другое социальное учреждение - детский дом: одноэтажное здание с деревянными стенами, растрескавшимися от времени оконными рамами, в которых стекла держатся на пластилине, старой железной дверью, которую регулярно красят и краска от времени осыпается; сетка-рабица с дырками-лазами; с советских времён оставшиеся качели и веранды.

При этом на Пятом съезде детских омбудсменов прозвучала статистика - начального общего образования не имеют в России порядка 37 тысяч детей, а более 22,5 тысяч детей неграмотные. И это официальные цифры, которые сообщил Павел Астахов. Я уж не говорю о цифрах, которые приводил в своё время глава МВД Нургалиев, а они пострашнее: более 2 млн неграмотных детей.

"В детприёмниках можно держать детей не больше 30 дней, дальше обязательно нужно куда-то пристроить, - рассказывает начальник отдела Департамента охраны общественного порядка МВД РФ Елена Новосельцева. - Но на основании того же Федерального закона № 120, в различные реабилитационные центры, приюты и т.д. запрещено принимать детей в состоянии алкогольного опьянения или находящихся под действием наркотиков. Тогда, по закону, детей доставляют в специализированные детские больницы (в той же Москве это Морозовская, 21-я городская и Тушинская), где они находятся от 2 до 7 дней, потом поступают в сиротское учреждение".

Как говорит волонтёр Православного народного движения "Курский вокзал. Бездомные дети" Анна Федотова, многие беспризорники убегают либо из больницы, либо на пути в больницу. А кто их потом ищет? Никто. К слову, когда у одного из оперативников районного ОВД Москвы я спросила, как и кто разыскивает беспризорных детей, он ответил, что никто и никак. Нам, мол, и без того хватает работы.

Но ведь те, кому сейчас от 11 до 18, и кто оказался за бортом добропорядочной обывательской жизни, через несколько лет выплеснут свою боль за безрадостное детство на простого обывателя: "Доберёмся мы до ваших банок с помидорами!" И затем будут оправдывать труд более чем 1 млн работников органов внутренних дел.

Вот что рассказывает Анна Федотова: "Изъятие детей у родителей происходит, в основном, по акту обнаружения безнадзорности и беспризорности. А какими дети могут быть, если многие семьи, с которыми мы работаем, не имеют жилья? Сейчас в стране бездомных семей около 4,5 млн. Они и юридически, и фактически бездомные.

Жильё сегодня потерять легко, получить сложно. Да и кому это нужно в стране? А потом, в связи с многомиллионными миграционными потоками, когда люди с разных районов страны кочуют в поисках лучшей жизни, очень многие теперь относятся к категории так называемых "скрытых бездомных". Они не регистрируются, а поэтому выпадают из правового поля. Им медицинскую помощь, например, получить очень трудно, не говоря уже о жилье и работе. Да и кому нужны люди с проблемами? И взрослые, и дети чувствуют себя ненужными. Поэтому дети в первую очередь проходят своеобразную социализацию через воровство. Некоторые дети попадают в приюты. Но туда сейчас попасть может не каждый ребёнок. Прежде всего он должен пройти через больницу, но они оттуда бегут. Причем, бегут трое из пяти. Тех, которых за преступление или побег ловят второй или третий раз, часто кладут в "психушки". Оттуда путь один - в коррекционную школу.

ИСТОЧНИК

Веб-мани: R477152675762