Тайна одного тарана. Кто совершил «подвиг Гастелло»?

26 июня 1941 года летчики полка бомбардировочной авиации старший лейтенант Фёдор Воробьёв и лейтенант Анатолий Рыбас подали командованию рапорт об обстоятельствах гибели командира 2-й эскадрильи 207-го дальнего бомбардировочного авиационного полка капитана Николая Гастелло.

Согласно рапортам Воробьева и Рыбаса, во время боевого вылета в район  Радошковичи — Молодечно бомбардировщик ДБ-3Ф, который пилотировал Гастелло, был подбит. Капитан Гастелло совершил  таран механизированной колонны вражеской техники.

В первые дни войны, на фоне тяжелых неудач, случаи героизма советских воинов, о которых становилось известно из официальных рапортов, получали широкое освещение в прессе.

Подвиг Гастелло был упомянут в сводке Совинформбюро от 5 июля, а уже 10 июля очерк о Гастелло вышел в «Правде».

25 июля 1941 года капитан Николай Гастелло был представлен к званию Героя Советского Союза, и уже на следующий день оно было присвоено ему посмертно.

За время Великой Отечественной войны советские летчики совершили несколько сотен подобных таранов, и про каждого из них говорили - «повторил подвиг Гастелло».

Капитан Гастелло вошел в число наиболее известных и самых почитаемых героев войны. Но в 1990-х годах его подвиг был поставлен под сомнение. Более того, возникла версия о том, что Гастелло мог оказаться в немецком плену.

Первая странность, касающаяся подвига Николая Гастелло, связана с его экипажем. В экипаж бомбардировщика входили четыре человека. Вместе с Гастелло в его последнем боевом вылете участвовали штурман Анатолий Бурденюк, летчик-наблюдатель Григорий Скоробогатый и стрелок-радист Алексей Калинин.

Их фамилии упоминались в представлении на награждение Гастелло, однако члены экипажа к награде представлены не были. Это породило путаницу – в некоторых послевоенных произведениях о Гастелло и его подвиги он оказывался пилотом истребителя.

Лишь в 1958 году Бурденюк, Скорбогатый и Калинин были посмертно награждены орденами Отечественной войны I степени.

К этому моменту стало известно об еще одной, куда более серьезной нестыковке, про которую, правда, знал лишь узкий круг лиц.

Считалось, что погибших летчиков  похоронили жители деревни Декшняны. В 1951 году, к 10-летию подвига, было решено эксгумировать останки и торжественно перезахоронить.

Однако в захоронении были обнаружены вещи командира 1-й эскадрильи 207-го дальнего бомбардировочного авиационного полка Александра Маслова и стрелка-радиста Григория Реутова. Экипаж Маслова числился пропавшим без вести при выполнении боевого задания 26 июня 1941 года – в тот же день, когда совершил свой подвиг капитан Гастелло.
После секретного совещания было принято решение – останки Маслова и Реутова без огласки похоронить на кладбище поселка Радошковичи, на месте гибели самолета установить памятник подвигу Гастелло, и на этом тему закрыть.

В 1990-х годах история с эксгумацией могилы всплыла, после чего появилась новая версия событий, в которой Николай Гастелло героем уже не являлся.

Сторонники новой версии полагали, что таран колонны противника на самом деле совершил экипаж Александра Маслова. Рапорты Воробьева и Рыбаса либо изначально были ошибочны, поскольку летчики не видели тарана и ориентировались по косвенным признакам, либо были подделаны во время кампании по восхвалению Гастелло, который показался командованию более подходящим кандидатом в герои, чем Маслов.

Что касается, самолета Гастелло, то он, согласно новой версии, упал в Мацковском болоте близ села Мацки. При поисковых работах там  были обнаружены вещи и предметы, указывающие на то, что речь идет об экипаже Гастелло.

При этом появилась информация о том, что местные жители видели, как из самолета, затем упавшего в болото, выпрыгнул с парашютом один из членов экипажа. Свидетели утверждали, что он прыгал с крыла, что, с учетом конструкции ДБ-3Ф, мог сделать только командир, то есть Николай Гастелло.

Спасшийся член экипажа был захвачен немцами в плен.

Итак, согласно этой версии получается, что капитан Гастелло не только не герой, но трус, бросивший членов экипажа погибать в горящем бомбардировщике, и угодивший в руки гитлеровцев.

Звание Героя России Александру Маслову присвоено с формулировкой: ««За мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов». О таране не говорится потому, что нет никаких его доказательств, кроме умозаключений и предположений.
Достоверно можно сказать, что экипаж Александра Маслова погиб при выполнении боевого задания 26 июня 1941 года у села Декшняны. Удалось установить весь состав экипажа Маслова: штурман лейтенант Владимир Балашов, стрелок-радист младший сержант Григорий Реутов, стрелок младший сержант Бахтурас Бейскбаев.

Владимир Балашов и Бахтурас Бейскбаев также посмертно стали Героями России, а казаху Бейксбаеву в 1998 году также было присвоено звание «Народный герой Казахстана».

А истинный герой так и остался без высшей награды
То, что именно он это совершил, не нуждается ни в каком домысливании.
Из биографической справки:
Пресайзен Исаак Зилович (Зиновьевич) — уроженец г. Проскурова (ныне г. Хмельницкий). Работал формовщиком литейного цеха на заводе «Красный партизан». Был направлен на рабфак Ленинградского завода «Электроаппарат». На заводе трудился по прежней специальности. В 1932-м по спецнабору призван в авиацию. В 1934-м успешно окончил высшую школу лётчиков в г. Энгельсе. Служил в Белоруссии. В боях с немецко-фашистскими захватчиками с первых часов войны.

Из наградного листа:
«Товарищ Пресайзен возглавлял боевую работу эскадрильи, постоянно был примером бесстрашия, мужества и геройства… С 22 июня 1941 года эскадрилья под его руководством имеет 78 боевых вылетов, 160 часов боевого налёта…
Сам тов. Пресайзен водил в бой на бомбардирование своё подразделение на самые ответственные участки в районе Гродно, Вильно, Борисов, Плещаница.
27 июня 1941 г. при бомбардировке крупных скоплений танковых частей противника, прикрытых исключительно сильным огнём зенитной артиллерии и истребителями, он со своим экипажем был подбит и с горящим самолётом обрушился в гущу скопления танков.
По докладу исполняющих задание экипажей, Пресайзен погиб смертью героя. Достоин присвоения звания Герой Советского Союза.
Командир 128-го авиационного полка скоростных бомбардировщиков майор Чучев.
Начальник штаба полка капитан Дробышев».
«С представлением командира АП к правительственной награде согласен.
Командир 12-й авиадивизии полковник Аладинский.
За командующего ВВС Запфронта полковник…» ( подпись неразборчива).

Вместе с пилотом погибли механик военнтехник 2 ранга П.Ф. Акинин и стрелок-радист старшина А.В. Баранов. Перед тем, как направить горящий самолёт на скопление бронетехники противника, командир крикнул им: «Прыгайте!». Такая договорённость с членами экипажа на случай загорания самолёта в воздухе уже была. Но они, видимо, уже не смогли воспользоваться парашютами. И надо же такое совпадение — этот таран (действительный, а не мнимый!) Исаак Пресайзен совершил в том же районе недалеко от Радошковичей возле деревни Рогово, именно на шоссе, по которому двигались танковые и механизированные колонны гитлеровцев, в 6 километрах севернее места падения самолёта Гастелло.

Прежде, чем было написано представление на Пресайзена к званию Героя, на следующий день после тарана к этому месту вылетел заместитель командира полка В.А.Сандалов, чтобы убедиться в реальности совершённого.

Убедился. Увидел на шоссе длинную чёрную полосу и груду растерзанной вражеской бронетехники. Движение противника на этом участке шоссе на какое-то время прекратилось. Сандалов сфотографировал увиденное. Снимок, как подтверждающий документ, был приложен к наградному представлению.

Казалось бы, подвиг столь доказателен, что уже никаких сомнений в нём быть не должно. Но Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Исааку Пресайзену звания «Герой Советского Союза» так и не появился.

А дальше произошло мерзкое: приказом по 128-му авиаполку № 22 за сентябрь 1942 г. Пресайзен был отнесен к числу… без вести пропавших. В то время это означало для семьи фронтовика подозрения властей (не сдался ли в плен?) и вместо пенсии и льгот какие-то жалкие крохи.

В январе 1942-го жена лётчика Лидия получила от начальника штаба 128-го АП капитана Дробышева письмо. Того самого, чья подпись зафиксирована под представлением Пресайзена к званию Героя.

«Уважаемая товарищ Пресайзен!
До сих пор нам не верится, что мы навсегда потеряли Вашего мужа и нашего боевого товарища. Будем ждать победного конца войны, когда судьбы товарищей станут определёнее. Но даже если и погиб товарищ Пресайзен, то он отдал жизнь очень дорого.
Желаем бодрости, веры в победу. Наше дело правое, победа будет за нами».

Лукавил начальник штаба. «Даже если и погиб…» Какие могут быть «если», когда он прекрасно знал, как было на самом деле! Но, видимо, воздавая должное герою-сослуживцу, хотел этим письмом хоть как-то успокоить свою совесть.

Что же касается совести тех, кто принял решение зачислить автора подвига в «без вести пропавшие», — тут можно быть категоричным: чего нет, того нет.

Так почему же произошла заведомая фальсификация?
Давайте вернемся к июлю 41-го.
Итак, преставление Пресайзена к званию «Герой Советского Союза» написано и подписано авиационными начальниками вплоть до командующего ВВС Западного фронта и, надо полагать, поступило в Москву. А тут — донесение об «огненном таране» капитана Гастелло, вечерняя сводка от 5 июля и через пять дней очерк о нём в «Правде»… Слава об объявленном на всю страну герое уже набирала обороты.

Таран самолётом наземной цели — случай незаурядный. В Главпуре, разумеется, понимали: для пропаганды возможности огромные. Национальный герой в первые же дни войны ещё как нужен! Так кому же отдать предпочтение: Гастелло или Пресайзену? Доказательства тарана Гастелло — довольно хлипкие, Пресайзена — очевидные. Есть и убедительный аэрофотоснимок. Но еврейская фамилия, да ещё имя Исаак — и в национальные герои? Такое в мозгах тех, кто решал этот вопрос, не укладывалось. А вот Николай Гастелло вполне для этого подходил: мать русская, отец белорус. Экипаж у него интернациональный — вот она дружба народов СССР на практике. К тому же лётчик уже с заслугами: воевал на Халхин-Голе, в Финляндии. При налёте «юнкерса» на аэродром сбил его с земли из пулемёта. Словом, благодатный материал для последующего прославления. И решение было принято: в герои — Гастелло! А как быть с Пресайзеном? Да очень просто: зачислить его «в без вести пропавшие», чтобы не бросал тень на сына русского и белоруского народов. И начальство 128-го авиаполка взяло «под козырёк».

Аэрофотоснимок последствий тарана Пресайзена был приложен к наградному листу на… Гастелло.

Так украли подвиг.
Конечно же, и Николай Гастелло, и Александр Маслов со своими экипажами достойны светлой памяти: отдали свои жизни за Родину. Но не надо лгать, приписывая им то, что они не совершили. Как сказал Александр Твардовский: «Одна неправда нам в убыток».

Два десятилетия о Пресайзене — глухое молчание. Но упрятать свершённое им навсегда идеологическим начальникам не удалось. Осенью 1959-го журналисты В.Гапонов и В.Липатов разыскали в Москве бывшего механика 128-го авиаполка Александра Николаевича Рыбакова, готовившего самолёт Пресайзена к последнему вылету. Он рассказал, что о его таране знал весь полк. Исаак воевал с первых часов войны и считался одним из лучших лётчиков полка.

Очерк «Подвиг» ни в одну из центральных газет не попал, был опубликован лишь в газете «Советское Подолье» на родине героя в г. Хмельницком. Авторы тогда не знали, что «огненный таран» капитана Гастелло — пропагандистский вымысел, и причислили Пресайзена к числу «гастелловцев». Но, тем не менее, эта публикация была прорывом в плотной завесе, закрывавшей подвиг. Живший в Хмельницком старший брат Исаака Моше (Михаил) переслал газету племяннику Дмитрию Пресайзену, тоже лётчику, служившему в Амурской области.

Моше и Дмитрий разыскали нескольких ветеранов 128-го авиаполка. Среди них был и сделавший снимок последствий тарана Пресайзена В.Сандалов, теперь уже генерал-майор, Герой Советского Союза. В 1975-м он полностью подтвердил этот таран.

После запроса в Центральный архив Министерства обороны оттуда прислали копию наградного листа на заместителя командира эскадрильи И.З.Пресайзена. На документе отказа в присвоении звания Героя Советского Союза не было.

Куда только ни обращались, брат и сын Исаака, пытаясь добиться справедливости! Приходили вежливые отписки Истинная их причина объяснялась не только чиновным равнодушием. В стране, где антисемитизм стал неотъемлемой частью государственной политики, и речи не могло быть о присвоении лётчику-еврею звания Героя.

Накануне отъезда на постоянное местожительство в Израиль в августе 1989-го Моше с документами, не оставляющими никаких сомнений в подвиге брата, обратился к народному депутату СССР по Хмельницкому избирательному округу, заместителю министра обороны генералу армии В.М.Шабанову: дайте, наконец, делу ход!

И только через 10 месяцев в райвоенкомате по этому поводу произошло «шевеление». На Пресайзена был заполнен наградной лист и отправлен в Москву. 23 октября 1991-го появился президентский указ, по которому он был посмертно награждён орденом Отечественной войны 1 степени. Эта награда стала уже дежурной: её получали все бывшие фронтовики, имевшие ранения. Останься Пресайзен жив, получил бы этот орден по общему военкоматовскому списку.

Как идеологические начальники ни замалчивали его таран, о нём уже появились публикации — в журнале «История СССР» (Издание АН СССР № 3, 1960), в израильском журнале «Алеф» (август 1988) и в других изданиях. Но всюду значилось: Пресайзен повторил подвиг Гастелло.

Веб-мани: R477152675762