Путь хунвейбинов: от охранников вождя до свинопасов

Рано или поздно каждый тоталитарный режим приходит к созданию политизированной молодежной организации. В СССР строить идеальное будущее помогал комсомол, в фашистской Германии — Гитлерюгенд. В Кампучии Пол Пот с этой же целью вооружал автоматами 12-летних мальчишек. В Китае шестидесятых опорой для власти должны были стать хунвейбины. Как товарищ Мао пытался использовать молодежь для борьбы с инакомыслящими и к чему это привело, расскажет Елена Бухтеева.

«Красные охранники»

Все началось с так называемой «культурной революции». Когда в СССР разоблачили культ личности Сталина, в Китае почитание товарища Мао было доведено до абсолюта. Велосипедиста, разъезжающего по улицам без портрета вождя, запросто могли избить. Огромные изображения Мао смотрели на китайцев отовсюду, сборники его цитат издавались миллионными тиражами.

И вдруг такое предательство со стороны СССР — пересмотр взглядов на фигуру Сталина, появление термина «культ личности». Для Мао Цзэдуна это была неприятная ситуация, так как в китайской компартии обострилась внутренняя борьба за лидерство, и его оппоненты получили лишний аргумент против вождя.

Под предлогом противодействия возможной «реставрации капитализма» руководитель китайской компартии затеял «культурную революцию». Цели ставились расплывчатые — борьба со старым укладом, пережитками прошлого и так далее. На деле же вождь задумал расправиться с инакомыслящими, к которым он, в частности, причислял интеллигенцию. В мае 1966 года в Китае появилась новая молодежная организация. Хун вей бин в переводе с китайского означает «красный охранник».

Хунвейбины. Анархия спущенная сверху."... Первые хунвейбины появились 29 мая. Это были двенадцати-тринадцатилетние ученики средних школ, носившие на рукавах хлопматобумажные красные повязки с желтыми знаками "Хун Вей Бин" (Красные стражи). Их первым делом была атака против университета Цинь-хуа. Вскоре к ним присоединились дети разных возрастов, студенты и, самое важное, члены Молодежного союза КПК, которые, с одобрения Мао, взбунтовались против своего официального руководства, и чьи банды завладели улицами. В начале лета вся система образования замерла, так как преподаватели и учителя в ужасе разбежались (те, кому посчастливилось не быть схваченным и "перевоспитанным"), и воцарился закон Линча, насаждаемый малолетними.

Хунвейбины.

Позже на Западе появилось некоторое непонимание Культурной революции. Она представлялась как бунт интеллектуалов. В действительности все было совсем наоборот. Это была революция неграмотных и полуграмотных против интеллектуалов или, как их еще называли, "очкариков". Это была ксенофобия, направленная против тех, кто "считал, что за границей луна полнее". У хунвейбинов было много общего с Коричневыми рубашками Рема, а у их движения - с кампанией Гитлера против "космополитной цивилизации". Это была самая большая охота на ведьм в истории, и в сравнении с этим послевоенные чистки Жданова в России выглядели почти тривиально.

Начали с «очкариков»

«Отважным застрельщиком выступает отряд неизвестных дотоле революционных юношей, девушек и подростков» — восторженно писала о хунвейбинах китайская пресса. «Застрельщики», то есть школьники и студенты, в первую очередь, обратили пламенные взоры на собственных преподавателей. Учителей, профессоров забирали за «допросы», в ходе которых им не давали пить и есть, избивали, часами заставляли стоять на табуретке под палящим солнцем с согнутой спиной и вытянутыми вперед руками.

Терявших сознание кололи иглами. В результате такого «дознания» обвиняемые признавались в искажении идей великого Мао и другой вредной ереси. Вслед за признанием следовала казнь.

На первых порах казни были символическими — «преступника» одевали в шутовскую одежду и подвергали публичным издевательствам. По стране прокатилась волна самоубийств — в ходе «допросов» люди выбрасывались из окон, резали вены, вешались.

Активные действия против педагогов и профессуры начались в мае 1966-го. Учебные заведения закрылись на длительные каникулы. Огромная масса школьников и студентов томилась от безделья. Организация разрасталась, ширилось поле ее деятельности. Хунвейбины бродили по улицам, выискивая себе жертвы.

Женщин с окрашенными волосами насильно стригли, мужчинам разрезали слишком узкие брюки, громили магазины косметики. Группа «красных охранников» могла войти в автобус и начать экзаменовать пассажиров на знание высказываний Мао Цзэдуна. И горе тому, кто не мог сдать экзамен!

Не было власти, которая могла бы противостоять этим действиям. Когда собственники магазинов и другие пострадавшие прослойки обращались в полицию, им напоминали “Решение ЦК КПК о большой пролетарской культурной революции” (1 августа 1966), которое гласило: "Единственный метод - это самоосвобождение масс... верьте массам, рассчитывайте на них и уважайте их инициативность.... Не бойтесь беспорядков... Пусть массы самообразовываются... Не принимайте никаких мер против университетских студентов, учеников в средних и начальных школах..." . Даже партийных лидеров, пытавшихся обуздать хунвейбинов, водили по улицам в колпаках и с плакатами, какие обычно в наказание носили ленивые ученики. По-видимому, были уволены абсолютно все директора школ.

После того, как движение набрало скорость, насилие стало обыденным, а потом и повсеместным явлением. Лидеры хунвейбинов, вероятно, вышли из самых низких социальных слоев . Некоторые из них были просто уличными карманниками и хулиганами, щеголявшими толстыми кожаными ремнями с медными пряжками. Их дацзыбао призывали: "Сварить его в масле", "Размозжить его собачью голову" и тому подобное. Женщинам и мужчинам, причисленным к "духам и чудовищам", "плохим элементам", и "контрреволюционерам" брили головы. Позднее в каких-то отрывках из "политических дебатов" можно было прочитать: "Конечно, он капиталист. У него есть гарнитур из дивана и двух кресел". Сотни тысяч частных домов были разбиты и ограблены по этой причине. Но хунвейбины нападали и на государственные учреждения и заставляли чиновников передавать им архивы, угрожая разоблачить их как "орудия ревизионистов". Министерством иностранных дел завладела банда бывшего мелкого чиновника Яо Дэн-шана. Он отозвал всех послов, за исключением одного, понизил их в должности и отправил исполнять мелкие поручения. Его ноты другим государствам были написаны в стиле хунвейбинских дацзыбао и были вежливо возвращены с просьбой, чтобы в дальнейшем все письма подписывались председателем совета министров Чжоу. Но и Чжоу, будучи всегда спокойным центром китайской жизни при всех театральных постановках Мао, теперь, похоже, тоже был в опасности. Хотя хунвейбинам не разрешалось убивать никого из людей верхушки, все-таки многие погибли в тюрьме. Самого Лю оставили умереть (1973 г.) на собственных нечистотах на ледяном полу бетонной камеры . А на более низком уровне смертельные случаи приобретали все более катастрофический характер. Агентство Франс пресс считало (3 февраля 1979 г.), что убито около 400 000 человек - оценка, которая была принята всеми.

Между тем, Цзян Цинь управляла миром культуры и выступала на многолюдных митингах, изобличая капитализм (о котором заявила, что он уничтожил искусство), джаз, рок-н-ролл, стриптиз, импрессионизм, символизм, абстрактное искусство, фовизм, модернизм - "одним словом декадентство и гнусность, которые отравляют и развращают умы людей". Ее речи с трибун были построены на манер шефа тайной полиции Кан Шэна, с которым ее часто видели.

"Хотите изучать коммюнике и шестнадцать пунктов директивы?" - "Да".

"Хотите их изучать снова и снова?"- "Да".

"Хотите, усваивать их старательно?" - "Да"

"Хотите их применять?" - "Да."

"Хотите их использовать, чтобы провести Культурную революцию в вашей школе?"

"Да. Да. Да!"

Во второй половине 1966 года практически все главные культурные организации Китая были подчинены ее армейской организации. Были сведены все старые счеты, некоторые еще с 30-х г.г., в мире театра и кино. Ведущие директора, сценаристы, поэты, актеры и композиторы обвинялись в "раболепии перед иностранцами", в похвалах "второсортным иностранным дьяволам", в "высмеивании Боксеров" (на которых тогда смотрели, как на культурных героев), и в изображении обыкновенных китайцев как "проституток, курильщиков опиума, обманщиков и женщин с семенящей походкой", создавая, таким образом, "комплекс неполноценности у нации".

Хунвейбины объявили себя экспертами в сфере культуры. Они сожгли декорации и костюмы к постановкам Пекинской оперы. Теперь допускались только революционные пьесы, написанные женой самого вождя. Книги, за исключением сборника цитат Мао, были признаны вредными, их изымали и сжигали. Молодые бойцы громили и жгли монастыри, разоряли киностудии, производившие недостаточно «идеологически выверенную» продукцию.

Если убивают, значит, так надо

Поддержка товарища Мао окрыляла хунвейбинов на новые «подвиги». Надо сказать, что на первых порах государство с подачи вождя проявляло беспрецедентную лояльность. Когда осмелевшие молодые бойцы начали убивать уже всерьез, не символически, министр общественной безопасности Си Фучжи заявил, что в столь важном вопросе, как культурная революция, нельзя зависеть от медлительной машины судопроизводства. Пекинские газеты открыто выражали одобрение происходящему и даже призывали убивать антимаоистов. Идеологически расправы оправдывались следующим образом: если народные массы ненавидят кого-либо, значит, есть за что. Народное мнение ошибаться не может.

Министерство транспорта выделило для хунвейбинов специальные поезда, в которых те разъезжали по стране. Они получили право врываться в дома и проводить обыски, чтобы найти доказательства неблагонадежности хозяев. Однако по сути это было обычным мародерством, так как изымались деньги и ценности.

Карьера вожаков продолжилась в свинарниках

К осени 1967 года организация хунвейбинов насчитывала уже 10 миллионов членов. По разным оценкам, от рук «красных охранников» погибли как минимум 400 тысяч человек. Однако ситуация стала выходить из-под контроля. Если «очкарики» предпочитали выбрасываться из окон, лишь бы не попасть в руки хунвейбинов, то рабочий класс мог себя защитить. При заводах и фабриках создавались отряды самообороны, которые давали хунвейбинам отпор. Те, в свою очередь, воевали не только с инакомыслящими, но и между собой. В 1967 году из-за беспорядков Китай оказался на пороге гражданской войны.

Мао Цзэдун объявил хунвейбинов «политически незрелыми». Часть вожаков молодежного движения была расстреляна, другие закончили свою карьеру, работая в свинарниках. По забавной иронии судьбы, именно хунвейбины разобрали часть Великой Китайской Стены. «Эти кирпичи нужнее для строительства свинарников» — утверждали они. Осень 1967 года многие из них увидели эти свинарники воочию…

Сам вождь, санкционировавший зверства, отрекся от своих «красных охранников» и клеймил их за некомпетентность. В августе 1967 года правительственные войска и бойцы народной крестьянской милиции истребили практически всех хунвейбинов в городе Гуйлинь. Через месяц отряды организации самораспустились.

«Культурная революция», затеянная Мао, продолжалась еще 10 лет, но уже без участия хунвейбинов. В результате вождь расправился с основными своими оппонентами — членами компартии Лю Шаоци и Ден Сяопином, попутно репрессировали около пяти миллионов партийцев. Культ личности не закончился даже со смертью вождя в 1976 году. Целое поколение китайцев, особенно в деревнях, продолжало считать Мао Цзэдуна лучшим из правителей, отцом нации.

Веб-мани: R477152675762