Трофим Лысенко -Академик по случаю.

Если оказаться в нужное время в нужном месте, можно достичь заоблачных высот. Именно это произошло с Трофимом Лысенко - человеком ограниченным, но хватким и амбициозным. Однако его взлет дорого обошелся советской генетике.

В дореволюционной деревне первым человеком после барина считался агроном. От него зависело, будут ли крестьяне зимовать сытыми или придется перебиваться мукой с опилками. Барином крестьянскому сыну Трофиму стать было не суждено, а вот агрономом - оказалось по силам.

Уроженец полтавского села Карловка Трофим Лысенко до 13 лет не знал ни одной буквы, пока отец не отдал его в двухклассную школу. Забрезжила перспектива прожить жизнь иначе, чем родители. В 15 лет юноша оказался в Полтавском низшем училище садоводства, потом в среднем училище и в 1921 году получил диплом агронома.

Поступив на заочное отделение Киевского сельскохозяйственного института, 21-летний Трофим устроился на опытную станцию селекционером растений. Именно тогда в биографии Трофима Лысенко появились собственноручно написанные две первые научные работы о томатах и свекле. По окончании вуза Лысенко распределили на станцию селекции в Гяндже. Бедные земли Закавказья давали небольшие урожаи, что часто приводило к голоду и падежу скота.

Директор станции поставил задачу: вывести сорт бобов, пригодных для посева зимой. Селекционеры уже в начале весны хотели получить всходы, которыми можно будет кормить скот. И, удивительное дело, у Лысенко уже через год, в марте, поля зеленели. Вот только «виноват» в этом был не ботанический гений Трофима, а мягкая зима. Однако никто тогда не придал этому значения.

О новом «биологическом чуде» тут же приехал писать корреспондент «Правды». Трофим оставил о себе не самое приятное впечатление. Позже столичный гость напишет: «От этого Лысенко остается ощущение зубной боли, унылого он вида человек... только и помнится угрюмый глаз его, ползающий по земле с таким видом, будто собрался он кого-нибудь укокать».

Следующим прорывом в биографии Трофима стала яровизация - так называют выдерживание на холоде семян перед посевом. В биологии этот прием был известен еще с 1854 года и активно изучался до Лысенко. Но ему удалось упростить его для массовой практики. Намоченные семена проращивали при низкой, хотя и положительной температуре, а потом сеяли. В итоге злаковые давали синхронность всходов и повышали урожай на 15%. Именно поэтому гуру советской биогенетики Николай Вавилов отозвался о Лысенко положительно. Знал бы он, чем обернется поощрение коллеги!

Сразу после революционного переворота большевики стали строить планы коренного переустройства мира. Причем речь шла не только о строительстве нового общества, где не было бы места эксплуататорам и прочим «паразитам», но и об изменении природы, включая поголовное уничтожение вредных насекомых и сорняков. «…Объявим природе бой!» — восторженно провозгласил «буревестник» революции М. Горький. И добавил: «Нет таких крепостей, которые не смогли бы взять большевики!»
Но затея с переустройством природы с самого начала не заладилась. Среди немногих оставшихся в России ученых-биологов никто за это всерьез не брался. Тимирязев как будто согласился, но очень «некстати» умер. Пришлось возложить сомнительную честь основоположника «борьбы с природой» на талантливого и совершенно безобидного садовода-любителя из города Козлова Тамбовской губернии Ивана Мичурина. Уже в 1920 году Ленин дал указание наркому земледелия организовать повсеместное изучение и распространение его достижений. Высказывание И. Мичурина: «Мы не можем ждать милостей от природы. Взять их у нее — наша задача!» было оперативно доведено до сведения всех граждан молодой республики. Сам Мичурин-селекционер, имеющий образование, которое исчерпывалось двумя годами пребывания в гимназии, получил ученую степень доктора биологических наук и звание почетного академика. В северных районах России стали с энтузиазмом рубить сады со старыми, проверенными сортами яблок и сажать мичуринские — пепин шафранный, славянку, бессемянку мичуринскую, бельфлер-китайку. Как и следовало ожидать, вскоре эти сорта вымерзли и выродились. Не повезло также сорту вишни, которую И. Мичурин неосмотрительно назвал «Надежда Крупская». Красные выпуклые ягоды смутно напоминали о базедовой болезни соратницы вождя, и этот сорт вишни по идеологическим соображениям пришлось изъять из обращения.
Но самое неприятное заключалось в том, что к началу 30-х годов престарелый «основоположник» совсем одряхлел и был уже не в состоянии олицетворять энергию созидания нового мира. К тому же выяснилось, что он происходит из дворян.
Академическая наука, в свою очередь, продемонстрировала непонимание текущего момента. Например, биолог Завадовский в ходе экспериментов обнаружил, что вытяжка из щитовидной железы приводит к потере перьев у птиц. Немедленно было принято решение передать в распоряжение товарища Завадовского одну тысячу гусей на государственной птицефабрике с тем, чтобы гуси теряли свои перья четыре раза в год, снабжая сырьем фабрики по изготовлению перин. Упомянутый товарищ данное распоряжение поднял на смех. Узнав об этом, Сталин высказался в том смысле, что биологическая наука «отгородилась от народа», хотя призвана «обслуживать народ не по принуждению, а добровольно и с охотой».
Почувствовав, что над головой сгущаются тучи, президент ВАСХНИЛ Николай Вавилов понял, что для ограждения академической науки от непосредственного «обслуживания народа» настоятельно требуется найти этакого селекционера-самородка наподобие И. Мичурина, но непременно рабоче-крестьянского происхождения. Трофим Лысенко подходил по всем статьям — как внутренне, так и внешне. Еще в 1927 году «Правда» опубликовала очерк, в котором о нем было написано так: «Если судить о человеке по первому впечатлению, то от этого Лысенко остается ощущение зубной боли, — дай Бог ему здоровья, унылого он вида человек. И на слово скуповат, и лицом незначителен…»

Т. Лысенко, будучи даже президентом ВАСХНИЛ, простотой общения и своими крестьянскими повадками совершенно не походил на почтенного академика. Даже в академической столовой он, по свидетельству очевидцев, ничуть не смущаясь, чавкал, мочил сухарь в борще, рукой доставал из солянки оливки. Лысенко, предпочитавший использовать не мудреные научные термины, а доступную матерщину, в народе пользовался большой популярностью.

Не жалела похвал и советская пресса. Из Лысенко буквально вылепили нового Ломоносова: «гений в лаптях», «самородок из народа», «светило ботаники». Этими эпитетами журналисты щедро награждали новоявленного ученого.

На волне успеха Лысенко заметила и власть. В 1929 году глава Наркозема Яковлев взял ботаника под свое крыло. Ежегодно на его работы выделялось 150 тысяч рублей и специально «под него» выпускался бюллетень «Проблемы яровизации». Когда академик Константинов провел исследования и попытался доказать, что яровизация по Лысенко -блеф, Трофим был уже недосягаем для критики.

«Успехи» от яровизации позволили будущему академику сначала занять место начальника лаборатории Одесского генетического института, а спустя 7 лет и руководителя института. За это время он успел получить орден Ленина, членство в Академии наук УССР и другие привилегии. Причина карьерного роста была проста: власть нуждалась в таких «самородках» с правильным происхождением, горячо поддерживающих коммунистическую идеологию.

Тем не менее, у Лысенко были и некоторые достижения. Одним из них стала чеканка - обрезание побегов в период роста, дававшее более быстрое плодоношение. Другим успехом академика стал метод верхушечной посадки картофеля. В условиях войны продовольствия не хватало, и Лысенко придумал обрезать картофельные клубни для пищи, а верхушки использовать как посадочный материал. Технология сэкономила сотни тонн картофеля. И все же подобные эксперименты больше напоминали успешные опыты, чем научную работу. Понять новые серьезные исследования в науке он был не в состоянии. Именно это и стало причиной его раздражения доводами генетиков.

Еще в 1936 году Лысенко публично вступил в дискуссию с Николаем Вавиловым, возглавлявшим тогда Институт генетики Академии наук. «Самородок из народа» отрицал законы Менделя и роль генов в передаче наследственной информации, что в научном мире вызвало оторопь. Но Трофима это не беспокоило. Получив поддержку власти, Лысенко только усилил атаку на генетиков. Аргумент прост: он дает стране урожаи, а эти «вейсманисты-морга-нисты» лишь копаются в лабораториях да щеголяют непонятными словечками!

«Хору капиталистических шавок от генетики в последнее время начали подпевать и наши отечественные... Вавиловцы и Вавилов окончательно распоясались, они постараются использовать международный генетический конгресс для укрепления своих позиций...», - это чудовищное по невежеству письмо в 1939 году Лысенко отправил главе правительства Молотову.

На письмо отреагировали быстро: Вавилова арестовали. Приговор -высшая мера. Позднее ее заменили длительным тюремным сроком,во время которого ученый умер от голода.

Трофим Лысенко - брат предателя

После войны Лысенко, ставший первым человеком в советской ботанике, продолжил разгром генетиков. Ученых увольняли из НИИ, арестовывали, ссылали. Лысенко торжествовал. Он чувствовал себя богом в научной среде, искренне веря в свое могущество. Еще бы, ему никто не может дать отпор, никто не вступает с ним в научную полемику. Даже факт родства с изменником Родины не повредил академику.

В 1942 году родной брат Лысенко Павел добровольно стал сотрудничать с немцами. По тем временам родственники такого человека подлежали ограничению прав. Трофима Лысенко эта участь миновала: во время войны он получил Сталинскую премию, два ордена Ленина и Звезду Героя Соцтруда. Между тем Павел бежал в Мюнхен, где и дождался окончания войны. Опасаясь НКВД, он обратился к американцам с просьбой об убежище. Уже в США Павел написал открытое письмо Сталину, но его брат-агроном по-прежнему был у вождя в почете. Только смерть последнего позволила пошатнуть положение академика.

В 1955 году 300 советских биологов, физиков и химиков написали письмо Хрущеву об антинаучных взглядах Лысенко. Отнести письмо генсеку вызвался Игорь Курчатов. Прочтя послание, Хрущев стукнул кулаком и назвал его «возмутительным». Однако, подумав, все же снял друга Трофима с поста главы ВАСХНИЛ. Правда, через 5 лет лично вернул его на этот же пост. Только когда сам Хрущев потерял власть, Лысенко окончательно сняли с должности.

Трофим Лысенко - последние годы и смерть

На тот момент это был пожилой и уже никому не интересный человек. Ему выделили пост завлабораторией на станции «Горки Ленинские», где он и проработал до самой своей смерти в 1976 году. О его уходе из жизни (смерти) люди узнали из пятистрочного некролога в газете «Правда». Практически сразу архив Лысенко был изъят КГБ и многие годы об «академике от сохи» не вспоминали. Трофим Лысенко умер 20 ноября 1976 года. Похоронен в Москве на Кунцевском кладбище.

Веб-мани: R477152675762