Почему Сталин не обменял Зорге?

Выдающийся советский разведчик, передававший в Москву бесценную информацию, был казнен в японских застенках

Рихард верой и правдой служил своей Родине - России - и ее разведке. Это он, работая в Токио под кодовым именем Рамзай, первым сообщил точную дату нападения Гитлера на СССР. Это он предупредил Сталина о том, что в 1941-м Япония объявлять войну Советскому Союзу не будет. И еще - факт не столь известный - успел отвести от нашей страны страшную беду всерьез замаячившего поражения в Великой Отечественной.

Рихард Зорге родился 120 лет назад, 4 октября 1895 года. А 7 ноября 1944-го, после 1100 дней в тюрьме, был казнен японцами. Хотя мог быть обменен.

Героическая, необычная, трагическая фигура...

"Наружка" Зорге пунктуально насчитала: с 6 сентября 1933 года - даты прибытия Рихарда в Токио - и до дня ареста у него были 52 женщины. Наиболее устойчивые, многолетние отношения сложились с женой германского посла Ойгена Отта (посол об этом точно знал и равнодушно смотрел на измены супруги) и японкой Исии Ханако. Японской контрразведке не подобраться было к высокопоставленному немцу, шантаж тут не проходил. А вот Ханако всячески стращали. Врывались в ее дом, обыскивали, требовали сообщить все, что она знает о немце. Но искренне любящая Зорге японка стоически молчала.

С 15 февраля 1932 года по октябрь 1941-го Рихард Зорге был резидентом советской военной разведки в Японии. Рядом с ним трудились преданные, проверенные в Китае помощники - журналист Ходзуми Одзаки и радист Макс Клаузен. Позже к ним присоединился журналист Бранко Вукелич и художник Ётоку Мияги. Будучи советником германского посла в Токио и фактически посольским пресс-атташе, Зорге со временем понял: ему по силам не только получать ценнейшую информацию, но и оказывать влияние на ход важных политических событий.

Еще одно свидетельство высочайшей степени довериях нацистов к Зорге обнаружено в 2015 году - найденное в Токио письмо Риббентропа написано в 1938-м. Министр иностранных дел Рейха поздравляет Зорге с днем рождения, отмечает его "выдающийся вклад" в деятельность немецкого посольства в Японии. И прикладывает собственную здоровенную фотографию с автографом. Прямо охранная грамота!

Общеизвестно, что разведгруппа Рамзая первой информировала Центр о дате точного нападения Германии на СССР. Немало наслышаны мы и о том, что в июле 1941-го перед Зорге была поставлена сложнейшая задача выяснить, вступит ли Япония в войну на стороне Гитлера. И 6 сентября 1941-го он порадовал Центр известием: в этом году войны с Японией не будет, Токио собирается начать боевые действия на юге, а не на советском Дальнем Востоке. В результате наши отлично подготовленные дивизии, артиллерийские полки, бригады танков, готовые к схватке с Квантунской армией, были стремительно переброшены с дальневосточных границ и спасли Москву. Как, впрочем, и всю страну. А может, и мир?

Но было в деятельности Зорге-Рамзая и еще нечто, о чем пишется мало, а если и упоминается, то вскользь, неуверенно. А ведь это именно он сумел перевернуть весь ход Второй мировой - уже в разгар войны изменил направление одного из главных ударов противника. И это вовсе не журналистское преувеличение.

Немцы нажимали на союзников-японцев. В Токио германские военный атташе Кречмер и посол Отт давили на премьера Японии принца Коноэ, требуя немедленно начать войну с Советским Союзом. Однако помощник нашего разведчика Одзаки, ставший к тому времени советником премьер-министра, передавал: кабинет принца в войну вступать пока не решается, пакт о нейтралитете, подписанный с нашей страной 13 апреля 1941 года, разрывать боится. Совместный натиск японской военной верхушки и фашистской дипломатии удалось сдержать во многом благодаря дуэту Зорге - Одзаки.

Они разработали теорию: если Гитлер возьмет Москву, то в скором будущем Сибирь и Дальний Восток все равно достанутся Японии, но уже без кровопролития. А вот вступление Японии в войну с СССР на руку американцам. Штаты выждут, пока имеющийся у Токио полугодовой запас нефти иссякнет, и ударят по островам (абсолютно объективный отчет имевшихся у Японии топливных ресурсов произвели те же Зорге с Одзаки). Теория была донесена до ушей премьер-министра и понравилась ему.

Главный противник - Соединенные Штаты. Эту "подсказку" Зорге, переданную через Одзаки, услышал и принц Коноэ. Рихард уже сидел в тюрьме, а его идеи воплощались в жизнь, когда 7 декабря японцы нежданно - для американцев - напали на Пирл Харбор. Теперь и у американцев не было выбора: только война с Японией, и никакого отступления. "Приказ" советского разведчика Зорге был выполнен.

Сегодня, десятилетия спустя, можно смело сказать: война на два фронта была бы для СССР губительна.

Так почему же Сталин не обменял выдающегося разведчика? Причем на двух взятых в советский плен адмиралов! Ведь японцы предлагали. И это не миф. После войны неоспоримый факт предлагавшегося обмена подтвердил крупный немецкий разведчик, содержавшийся в Москве. Гестаповец раскрыл и иной вариант: в Токио были не прочь обменять Зорге на нескольких своих офицеров, захваченных где-то на островах воевавшими с Японией американцами.

Но Иосиф Виссарионович на это не пошел. Сталин, и не только он, считал Зорге двойником, работавшим и на нас, и на Германию. Некоторые близкие к "отцу народов" руководители разведки искренне подозревали Зорге в сотрудничестве с немцами.

- Предполагаю: японская охранка, арестовавшая Зорге, все же не знала, что он именно советский разведчик. Японцы, как и Сталин, считали, что он - немецкий шпион. Однако Рихард Зорге не был двойником. Да, стажер немецкого военного атташата Ойгер Отт вырос с помощью советского резидента Зорге до генерала, а в 1939м - до посла Германии в Японии. Говорят, Зорге помогал фашисту. И правильно делал! Рамзай улавливал тончайшие акценты, до которых туповатому немецкому офицеру Отту было никогда не добраться. Конечно, помогал, тянул и вытянул в послы. А как нашему разведчику удалось бы проработать столько лет с Оттом, не давая ему никаких сведений о Японии? Зорге бесконечно консультировал его, снабжал квалифицированными советами, никогда не подбрасывая дезинформации. Иначе быстренько провалился бы. Он близко сошелся с Оттом, а в ответ получал от того бесценные сведения. Имел, в частности, доступ к черной папке, в которой Отт хранил наиболее ценные донесения, отосланные посольством Германии в Берлин, и все указания оттуда. Бывало ли такое в истории нашей или других разведок? Ну а когда Зорге вырастил из исполнительного, но туповатого абверовца Отта посла, тот уже не мог обходиться без опеки друга Рихарда. Немецкий посол был в полной зависимости от советского разведчика, Зорге превратил его в надежный и неиссякаемый источник информации, которую сам и контролировал в интересах СССР. Ведь Рамзай видел в кипе донесений, собранных всей немецкой агентурой в Японии, больше, чем приоткрывалось Отту.

Что еще могло не понравиться Сталину? - размышлял в беседах со мной наставник разведчика Борис Грудзь. - После ареста Рамзай раскрылся. Почему - дано знать только тому, кто сам прошел через изощренные японские пытки. Судить Зорге за это я не могу. И позицию, которую он избрал, избавив себя впоследствии от пыток, называю правильной. Он решился открыто сказать: я советский разведчик. Поймите, я не противник Японии, я ее друг. Дружу с вашим народом, стараюсь, чтобы у моей страны не было с ним осложнений. Понимаете, как он поставил вопрос: я - друг, а не собиратель шпионских сведений. И тут высказываю мою сугубо личную точку зрения: Зорге проявил себя вроде как человеком Коминтерна. Он не шпион, а идейный работник. А в СССР связи с Коминтерном старались скрывать. Сталину позиция, занятая Зорге, не понравилась.

Вторит Гудзю в своих воспоминаниях и генерал-полковник Николай Захаров. Он полагает, что японцы совсем не торопились приводить смертный приговор в исполнение. Уже к 1942 году стало ясно, что война на Восточном фронте затянулась. А после Сталинграда японцы многое поняли. Возможно, они рассчитывали на какие-то переговоры с СССР, в которых жизнь разведчика высочайшего класса могла стать если не козырной, то разменной картой. Возможно, стремились всего лишь обменять Зорге на двух своих адмиралов, отсиживающих в русском плену.

Факт остается фактом: ни сталинское руководство, ни разведка не предприняли никаких шагов для обмена Зорге. Берусь утверждать, что так выполнялась сталинская воля.

Добрые и светлые люди перевели с японского кипы материалов о Зорге - специально для книги писателя Валерия Поваляева "Японский лабиринт". В документах - 1100 дней мучительного существования разведчика в тюрьме Сугамо, режим которой считался даже по военным японским меркам жесточайшим. Ежедневные допросы, когда сил не остается ни на что. Три года в крошечном каменном мешке. На полу грязная циновка, в углу - параша.

Раньше об этом лишь догадывались, хотя отгадка-то была проста. Зорге пытали. Выплыли на свет документы о допросах с пристрастием. Ногти изранены: под них медленно втыкали острые длинные иглы. Запястья изуродованы бамбуковыми тисками, которые изуверы сжимали и сжимали. Лишь однажды Зорге изменил себе: попросил оставить в покое хотя бы его руки. Их тотчас еще туже сжали тисками.

То была последняя просьба Зорге.

Но годы тюрьмы истощали. И даже прирученный Зорге крысенок исчез из камеры, оставив заключенного один на один со следователем, методично, месяцами выдавливающим из Рихарда информацию. Следствие длилось два года. В камере появился низенький столик. Зорге разрешили вести записи. Относительно недавно японцы раскрыли их содержание.

О мужестве Зорге, о его вере в Советский Союз можно судить по признанию, сделанному на допросе 24 марта 1942 года: "Я категорически отбрасываю мысль, что СССР в результате войны с Германией потерпит поражение или будет сокрушен. Если вообразить самое тяжелое для СССР, то оно, я полагаю, заключалось бы в потере Москвы и Ленинграда и отхода в результате этого в бассейн Волги. Но даже и в этом случае Германия не сможет захватить Кавказ... СССР сохранит огромную силу сопротивления. Вот почему я уверен, что бессмысленно предполагать, будто Советское государство сможет оказаться разгромленным".

Еще во время следствия Зорге сделал и такое заявление: "Сейчас ... я еще более укрепляюсь в правильности моего решения, принятого 25 лет назад. Я могу решительно заявить об этом, обдумывая все, что произошло в моей судьбе за эти 25 лет и особенно за последний год".

Суд в Токио был закрытым. Дело слушали семь человек в черных мантиях. О приговоре мелькнуло лишь краткое извещение в газете. Зорге взял всю вину на себя, сознательно преуменьшал роль всех остальных. 29 сентября 1943 года вынесли приговор: Зорге и Одзаки - к смерти через повешение. Мияги, дважды неудачно пытавшийся совершить самоубийство, умер в тюрьме от туберкулеза. Клаузена и Вукелича приговорили к пожизненному. Жена Клаузена Анна получила семь лет.

Апелляции Зорге и Одзаки отклонили. Их перевели в камеры смертников, где они промучились больше года. Каждый день мог стать последним.

Вукелич скончался в тюрьме от воспаления легких через два месяца. Супруги Клаузены выжили и, проведя остаток жизни в ГДР, оставили потомкам свои воспоминания и советские ордена, которые им вручили в Москве.

Казнили Одзаки и Зорге 7 ноября 1944 года. Почему именно в день национального праздника? В прокуратуре Токио этому дали свое объяснение. "Был специально выбран день годовщины русской революции, исходя из благожелательства, характерного для кодекса самурайской морали". Какое благожелательство - циничная извращенность. Двух патриотов лишали жизни в один из светлейших для них, по крайней мере для Рихарда, день. До этого ни ему, ни Одзаки и намеком не сообщили о времени казни.

В утро казни Зорге, извинившись перед пришедшим исповедовать священником, вежливо отказался от его услуг. Для меня этот жест значит многое. Он ни в чем не предал себя и в последний миг. Был атеистом и умер им.

Попросил за несколько минут до казни не завязывать глаза. Был так подготовлен к уходу, что знал: выдержит, не допустит слабины. Сам, не дав в последние мгновения осквернить себя прикосновением чужих холодных и враждебных рук, нацепил на шею веревку с петлей.

Но вот опять миф. Перед смертью Зорге, одетый в красную рубашку, выкрикнул на японском, что Красная армия все равно победит. Красная рубашка действительно была, как и на других арестантах. А что выкрикнул, так это вряд ли. На японском языке Рихард говорил плоховато. Читал - отлично. Что он выкрикнул, останется неизвестным.

Однако записи из протокола о приведении приговора в действие остались. Природа была против его кончины. Прошло 18 минут после того, как открылся люк, в который упало тело, а сердце Зорге еще билось.

 

Веб-мани: R477152675762