Виктория Муллова: уникальный побег из СССР

В 1983 году советская скрипачка совершила побег на Запад. Ее бегство, мастерство и запутанная личная жизнь восхищали всех.

Критика из уст Виктории Мулловой похожа на порыв ледяного сибирского ветра. Знаменитая скрипачка, однажды названная музыкальными критиками Снегурочкой, не любит, когда ее заставляют ждать, особенно - если это ожидание отнимает время от репетиций перед предстоящими гастролями.

Она предлагает мне чай или кофе так, как будто настаивает на том, что я обязана выпить хотя бы чашечку, а затем ведет меня в спальню в своем доме в Холланд-Парк, в западном Лондоне, дизайн которого она разработала сама.

Дом, в котором она живет вместе со своим мужем, виолончелистом Мэтью Барли (Matthew Barley), является воплощением славянской скромности. Стены выкрашены бежевой краской, в доме - минимум предметов декора, а единственным признаком творческого беспорядка являются компакт-диски, сложенные у стен. Передвигаясь по дому босиком, в шортах и майке без рукавов, Муллова с ее невероятно гладкой кожей и широкими скулами выглядит, как подросток.

Муллова стала известной около 30-ти лет назад, когда, одержав победу на престижном конкурсе имени Петра Чайковского, она совершила побег из Советского Союза. История бесстрашного побега красивой и талантливой молодой скрипачки, напоминающая сюжеты шпионских романов времен холодной войны, поразил воображение жителей Запада.

Ее технически безупречное исполнение произведений Баха и Брамса помогли ей быстро занять место среди известнейших скрипачей мира и, в конце концов, получить премию Грэмми.

Запутанная личная жизнь добавляет ее образу дополнительную интригу. Подобно персонажам любовных романов Джилли Купер, она бежала из Советского Союза с женатым дирижером, который был на 17 лет старше ее, родила первого ребенка от всемирно известного дирижера Клаудио Аббадо, второго – от британского скрипача Алана Бринда, а третьего – от своего нынешнего мужа Барли.

Скрестив свои длинные ноги под диваном и серьезно глядя из-под резко очерченной челки, она объясняет, что сейчас она впервые может рассказать правду о своем побеге на Запад, не ставя под угрозу жизни тех, кто ей помогал.

Для Мулловой честность – это часть процесса катарсиса, начавшегося после смерти ее отца от рака костей. С тех пор она вместе со своей подругой и соотечественницей Евой Чапман (Eva Chapman) работает над своей биографией. Это заставило Муллову восстановить свои российские корни и наладить отношения со своей семьей, которую она оставила на растерзание советской машине.

Муллова была еще студенткой Московской консерватории, когда ей впервые посчастливилось ощутить вкус свободы. В 1980 году она поехала в Хельсинки на конкурс Сибелиуса, взяв с собой скрипку Страдивари 1720 года, позаимствованную у советского государства. Ее победа на этом конкурсе не шла ни в какое сравнение с открытием нового мира в Хельсинки, где она встретилась с американскими студентами и впервые в жизни услышала музыку Pink Floyd и Beatles.

«Я видела, что эти люди были просты и свободны, и я им очень завидовала,- рассказывает она.- В тот момент я не думала о своей карьере, я просто ужасно им завидовала. Мне казалось, что даже если у меня появится возможность зайти там в какой-нибудь ресторан, я уже буду счастливым человеком».

Двумя годами позже, в возрасте 22 лет, она одержала победу на конкурсе имени Петра Чайковского – самом престижном музыкальном конкурсе в мире – и давала интервью журналистам из разных стран. Министерство культуры, опасаясь того, что она поддастся искушениям, пристально следило за ее поведением за рубежом. «Мне просто хотелось убежать»,- говорит она.

С помощью своего любовника, дирижера Вахтанга Жордания, она начала составлять план. В 1983 году ей разрешили принять участие еще в одном концерте в Хельсинки: «Мы знали, что граница между Швецией и Финляндией была открыта и что, если нам удастся добраться до Швеции, с нами все будет в порядке, и нас не выдадут Советскому Союзу».

В Советском Союзе семейным парам не разрешалось выезжать за границу вместе, чтобы сократить число побегов его граждан за рубеж.

Мулловой необходимо было взять с собой Жорданию в качестве своего аккомпаниатора. Загвоздка была в том, что он не играл на фортепиано. Муллова потратила несколько месяцев, чтобы научить его играть, и ей пришлось лгать, чтобы собрать необходимые для выезда бумаги, не вызвав при этом подозрений Министерства культуры.

«В России никому нельзя доверять, потому что даже ваши друзья могут донести на вас, - как ни в чем не бывало замечает она. - Это было слишком опасно, поэтому даже моя семья не знала, что я собираюсь бежать».

Она доверилась Йирки Коулумиесу (Jyrki Koulumies), финскому телеведущему и журналисту, с которым она познакомилась после своей победы на конкурсе Сибелиуса. Он согласился ей помочь. «Я хранила этот секрет в течение 25 лет, потому что он был известным журналистом, и мне нельзя было рассказывать правду», - говорит она с озорным огоньком в глазах.

Муллова и Жордания получили документы за день до того, как должны были ехать, и вместе с осведомителем КГБ и скрипкой Страдивари они отправились в Хельсинки.
Их первое выступление было встречено неоднозначными отзывами: Муллову хвалили со всех сторон, чего нельзя было сказать о ее «посредственном» аккомпаниаторе.

Затем они полетели в Куусамо на севере Финляндии. Муллова сказалась больной и уговорила осведомителя КГБ поехать на специально организованную туристическую экскурсию в одиночку.

«Когда осведомитель уехал, у нас в распоряжении был один свободный день. Мы знали, что нам понадобится два часа, чтобы добраться до границы. Потом мы окажемся в Швеции, но как они нас встретят? Мы просто положились на волю случая».

Согласно официальной версии событий, они взяли такси, чтобы доехать до границы. «В Финляндии люди очень удивлялись, когда это слышали, - говорит она, явно довольная своим обманом. - В том местечке, где мы находились, было всего пять машин такси, и им так и не удалось узнать, кто из них нас отвез».

На самом деле, Коулумиес взял в аренду машину и, замаскировавшись, отвез их к границе (а затем вернулся в Хельсинки, чтобы взять интервью у Джорджа Буша-старшего, который в тот момент был вице-президентом США). Муллова сидела на заднем сиденье, надев на себя всю одежду, которая у нее была с собой, и держала в руках свой смычок.

В Стокгольме у них начались проблемы. Американское посольство было закрыто в связи с празднованиями в честь Дня независимости. Полиция посоветовала им спрятаться и даже выдала им светлые парики. Следующие два дня они провели в номере отеля, зарегистрировавшись как г-н и г-жа Смит и не рискуя даже выходить из номера. «Даже тогда я чувствовала невероятный подъем, - рассказывает Муллова, - было такое впечатление, будто я играю роль в шпионском детективе». В тот день все узнали о побеге Мулловой с подачи Коулумиеса, который продал этот материал прессе, чтобы покрыть дорожные расходы и положить начало ее карьере на Западе.

Когда Муллова приехала в Нью-Йорк, она мгновенно стала знаменитостью. Однако для ее семьи, которая осталась в Советском Союзе, последствия оказались разрушительными. «Мой отец занимал важное место в моей жизни, - говорит она. - С первого дня, когда я взяла в руки скрипку в возрасте 4 лет, он не пропускал ни одного моего урока. После того, как я сбежала, его выгнали с работы. У всей семьи начались серьезные проблемы».

Семью Мулловой преследовали сотрудники КГБ, их исключили из Коммунистической партии, от них отвернулись друзья. Она снова встретилась со своим отцом только в 1991 году, когда приехала в Москву на гастроли.

Муллова рассказала, что болезнь ее отца стала причиной глубоких изменений в ней самой.

«До болезни отца я была по-настоящему стойкой, очень эгоистичной – меня такой сделала жизнь в Москве. Я была решительно настроена добиться успеха. Думаю, когда человек сталкивается с настоящей болью, ему становятся доступны и другие переживания – боль открыла мое сердце. Она изменила мою музыку, она изменила все».

Незадолго до смерти отца Мулловой впервые со времен ее детства удалось навестить его семью в Иркутске, недалеко от границы с Монголией, где она выступила с концертом цыганской музыки вместе со своим мужем и познакомила со своей родиной троих своих детей.

Ее дочь Катя, которой сейчас 18 лет, учится в школе святого Павла в западном Лондоне, а 14-летняя Надя учится в Королевской школе балета. Но именно ее 21-летний сын Миша, вероятнее всего, будет строить профессиональную музыкальную карьеру – скоро начинается курс джаза в Королевской музыкальной академии, который он будет посещать.

По словам Мулловой, именно ее беременность Мишей положила конец ее отношениям с Аббадо. Он был на 30 лет старшее ее, и у него уже было трое детей – другая семья ему была не нужна. Она переехала в Лондон и сама растила Мишу. «В два года он мог прослушать музыкальный отрывок и назвать композитора, написавшего его», - смеется она.

 

Веб-мани: R477152675762