Гитлер на параде в Москве .

С приходом к власти в Германии нацистов в 1933 году, несмотря на официально ведущуюся в СССР антифашистскую пропаганду, Сталин изначально питал к Гитлеру определенные симпатии. Есть свидетельства о том, что в 1934 году он произнес по отношению к фюреру восхищенную фразу: «Вот это вождь!»

На фоне слабых демократически настроенных европейских правителей Гитлер выгодно выделялся своей организаторской «жилкой», умением сплотить нацию. К тому же, Сталин опасался объединения демократической Европы и США для борьбы с коммунизмом и видел в Гитлере союзника. Оба правителя тоталитарных государств были во многом близки друг другу по духу. Еще в 1935 году Гитлер посетил СССР по личному приглашению Сталина и даже присутствовал на традиционном первомайском параде. Результатом этого визита стали июньские переговоры с Германией, положившие начало так называемым «новым отношениям» между двумя странами.

На всем протяжении 1934–1935 гг. советские государственные деятели неоднократно делали заявления германским дипломатам о желательности сохранения и укрепления дружественных отношений с Германией. Сталин начал стимулировать усилия секретной дипломатии, направленные на поиск путей сближения с Гитлером. Переговоры с немецкими официальными лицами в это время касались даже условий заключения  дружественного советско-германского договора.

Не случайно двинулась вспять антигитлеровская политика СССР. Имелся длительный и продуктивный опыт, правда, не на политической, а на военной почве. После Первой мировой войны, согласно Версальскому договору, Германия была полностью разоружена, и ей воспрещалось иметь, покупать, конструировать, испытывать и производить наступательное оружие, а также весьма ограничивалось оборонительное вооружение. И тогда, еще при Ленине и Троцком, Советская Россия стала полигоном для возрождения военной мощи Германии. По Версальскому договору, Германия не имела права изготавливать танки, боевые самолеты и подводные лодки. Советская Россия этот договор не подписывала, и в нее вдруг хлынул поток германских специалистов. Как разъясняла большевистская пресса – для помощи в подъеме народного хозяйства.

Сталин развил эту линию и к середине тридцатых годов предоставил германским военным все, что им иметь запрещалось. В тайно организованных училищах, полигонах, конструкторских бюро, учебных центрах ковалась военная мощь будущей гитлеровской Германии. Сталин внес колоссальный вклад в подготовку Гитлера к его военным агрессиям. Сотрудничество обеих стран принимает разнообразные формы: взаимное ознакомление с состоянием и методами подготовки обеих армий путем направления военных представителей на маневры, полевые учения, академические курсы; совместные химические опыты; организация танковой и авиационной школ. Так, в 1924 году в Липецке была создана авиационная школа Рейхсвера, замаскированная под 4-ю эскадрилью авиационной части Красного воздушного флота и просуществовавшая почти десять лет. С 1926 года начала действовать танковая школа «Кама» в Казани, подготовившая плеяду немецких танкистов, среди которых было 30 офицеров, создавших германские танковые войска.

Наиболее засекреченным объектом Рейхсвера в СССР являлась школа «Томка», в которую немцы вложили около одного миллиона марок. Это была так называемая школа химической войны, располагавшаяся в Самарской области, в непосредственной близости от территории автономной республики немцев Поволжья. В «Томке» испытывались методы применения отравляющих веществ в артиллерии, авиации, а также средства и способы дегазации загрязненной местности. Научно-исследовательский отдел при школе снабжался новейшими конструкциями танков для испытания отравляющих веществ, приборами, полученными из Германии, оборудовался мастерскими и лабораториями. В СССР обучался цвет будущей германской армии: Модель, Гудериан, Браухич, Горн, Крузе, Файге, Кейтель, Манштейн, Кречмер и многие другие. Через несколько лет войска гитлеровского Рейха под их руководством станут ужасом для Европы, а затем и для СССР.  Именно эти люди стояли во главе гитлеровских полчищ, в 1941-м,  дошедших до Москвы.

Важное значение в сближении СССР и Германии имело решение Сталина о возможных союзниках из числа европейских государств. Сталин выбирает в противовес демократическим – Великобритании, Франции – тоталитарные:  Германию и Италию. У Сталина были веские основания считать, что установившийся гитлеровский режим будет терпимее по отношению к советской власти и коммунистической идеологии, чем Веймарская демократия, и что более тесные и личные контакты с Гитлером приведут не только к сближению, но и к сотрудничеству.  Этому посодействовали закулисные дипломатические игры вокруг передела зон влияния в Европе. Сталин внимательно следил за дипломатической активностью Гитлера, направленной на пересмотр условий Версальского мирного договора, что было одним из основных пунктов идеологической программы НСДАП еще с 20-х годов. Присоединив к Германии Австрию (12 марта 1938 г.), Гитлер направил свою дипломатическую активность на присоединение к Рейху Судетской области Чехословакии, в большинстве населенной немцами и богатой полезными ископаемыми. Это был важный ресурс в подготовке к войне!

Европейские страны с элементами демократии не хотели обострять обстановку и считали агрессивные действия Рейха по отношению к Австрии и Чехословакии местным конфликтом, решение которого успокоит Гитлера. При помощи откровенного шантажа Гитлер добился своего  29 сентября 1938 года на конференции в Мюнхене. Главы правительств Великобритании, Франции и Италии – Н. Чемберлен, Э. Даладье и Б.Муссолини – подписали соглашение о присоединении к Германии Судетской области Чехословакии. Договор узаконил гитлеровские захватнические устремления и укрепил желание альянса между Сталиным и Гитлером. И тогда, в конце 1938 г., Сталин напрямик свел НКВД с соответствующими этому ведомству органами гитлеровского государства. Такой шаг был, по мнению Сталина, весьма действенным.

Так, по инициативе и под сталинским прямым руководством, началось сближение ВКП(б) и ее боевого отряда - НКВД - с Национал-социалистической рабочей партией Германии и ее боевым отрядом – Гестапо. Первые шаги, направленные на сближение, были абсолютно секретными. Основание для этого предположения – проведенная в то время чистка среди работников Наркоминдела, в результате которой усилилось влияние пополнивших кадры наркомата людей из НКВД, изгнание многих служащих-евреев и переход руководства наркомата в руки Молотова. Параллельно с изменениями на международной службе шли изменения и в НКВД: 22 августа 1938 г. начальником Главного управления государственной безопасности и первым заместителем наркома внутренних дел, а с 25 ноября – наркомом стал Лаврентий Берия.

Интересно отметить, что прямая связь Берии с Гестапо стала известна работникам НКВД, старым партийцам и активным деятелям карательных органов – М.С. Кедрову, И.М. Кедрову и В. Голубеву, которые сообщили об этом Сталину. Результат – все они были арестованы и по личному указанию Сталина и Берии расстреляны. Не нужны лишние свидетели грязных дел.

А грязные дела обрели вполне существенную форму. 11 ноября 1938 г. в Москве Генрихом Мюллером от Гестапо и Лаврентием Берией от НКВД было подписано «Генеральное соглашение о сотрудничестве, взаимопомощи, совместной деятельности».

Дальнейшее развитие событий лишний раз указывает, что альянс Гитлера и Сталина помимо секретного «Генерального соглашения» требовал и официального оформления. В докладе на ХVIII съезде (март 1939 г.) Сталин дал понять Гитлеру, что их интересы в возможной новой войне идентичны. В свою очередь, и Гитлер также высоко оценивал Сталина, о чем он не раз говорил как в доверительных беседах со своими приближенными, так и в секретных выступлениях, обращенных к высшим кругам страны. В речи перед военачальниками 22 августа 1939 г. фюрер, не страдавший скромностью и пренебрежительно отзывавшийся обо всех политиках буржуазно-демократических государств, ставил рядом с собой одного Сталина: «В сущности – только три великих государственных деятеля во всем мире: Сталин, я и Муссолини, – говорил он. – Муссолини – слабейший... Сталин и я – единственные, кто видят будущее».

Альянс коммунистов и нацистов оказался не пустыми словами. Он получил дальнейшее развитие на самом высоком партийном уровне (6,7, 8),  где Сталин безраздельно главенствовал. 20 декабря того же 1938 г. в постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) зафиксировано:

«1. Одобрить договор, подписанный между НКВД СССР и германскими службами государственной безопасности, о сотрудничестве.

  1. В знак искренности взаимоотношений выдать германским властям бывших граждан Австрии, Германии, которые в настоящее время находятся на территории СССР и причинили своими действиями существенный вред в период работы в Коминтерне.
  2. НКВД СССР в связи с этим надлежит произвести задержание требуемых граждан и обеспечить этапирование спецэшелона для передачи германским властям.
  3. Запросить германские власти о выдаче бывших советских граждан, эмигрировавших из СССР».

Уже 14 января 1939 г. Гейдрих направил Берии список лиц, которые считались враждебными, с требованием их выдачи. В свою очередь, Берия сообщил германской стороне первый список из 43-х лиц, подлежащих выдаче германским властям. Этим было положено начало одновременному уничтожению деятелей Коминтерна в Германии и СССР. В результате советское правительство выдало германским властям около 800 немецких и австрийских антифашистов, находившихся к тому времени в советских концентрационных лагерях (11). Хочу только особо отметить, что в основном это были лица еврейского происхождения. Согласно публикации Г. Назарова, который ссылается на данные НКВД к 20 декабря 1940 г., было осуждено 180.300 членов Коминтерна, из которых 95.854 было расстреляно.

Нетрудно обнаружить сходство между политическими системами, структурами власти в СССР и Германии, равно как и между некоторыми личными качествами диктаторов, увенчивавших эти структуры и накладывавших на них отпечаток своей личности. Не случайно Сталин и Гитлер испытывали несомненные симпатии по отношению друг к другу. В статье «Иосиф Сталин. Опыт характеристики» Троцкий отмечал:

«…не Чемберлен, а Гитлер импонирует Сталину. В фюрере хозяин Кремля находит не только то, что есть в нем самом, но и то, чего ему не хватает. Гитлер, худо или хорошо, был инициатором большого движения. Его идеям, как ни жалки они, удалось объединить миллионы. Так выросла партия, которая вооружила своего вождя еще не виданным в мире могуществом. Ныне Гитлер – сочетание инициативы, вероломства и эпилепсии – собирается не меньше и не больше, как перестроить нашу планету по образу и подобию своему».

Как известно, до конца 1938 г. советская пресса относилась к Гитлеру крайне враждебно, а после заключения Договора о ненападении Сталин назвал фюрера своим «боевым другом». Понятно, что принципиальному человеку согласиться с такими шараханьями было сложно, антифашистские настроения в некоторых слоях советского общества сохранялись, а иногда и проявлялись публично. Поэтому людей, допускавших после августа 39-го года антигитлеровские высказывания, подвергали репрессиям и отправляли в лагеря, где одних держали до конца 41-го, а других и более длительное время! Печальная участь постигла немецких коммунистов, которые после 33-го года пытались добраться до страны своей мечты Советского Союза. Несколько тысяч человек туда действительно доехало и получило убежище. Но после подписания Пакта Молотова – Риббентропа многие были интернированы и возвращены в гитлеровскую Германию.

Чтобы лишний раз подчеркнуть отсутствие идеологических препятствий к сближению СССР и Германии, Шнурре заявил, что германское руководство намеревается пригласить советских представителей присутствовать на предстоящем съезде национал-социалистической партии. (Шнурре особо подчеркнул, что он излагает позицию Риббентропа, который, в свою очередь, «в точности знает мысли фюрера». Эта позиция, по словам Шнурре, включала готовность «договориться по любым вопросам, дать любые гарантии. (13)  Мы не представляем себе, чтобы СССР было выгодно стать на сторону Англии и Польши, в то время как есть полная возможность договориться с нами. Если у советского правительства есть желание серьезно говорить на эту тему, то подобное заявление можно услышать не только от  меня, а от гораздо более высокопоставленных лиц». Наконец, Шнурре заявил, что «если бы дело дошло до серьезных разговоров», германское правительство пошло бы целиком навстречу Советскому Союзу в вопросах, касающихся Прибалтики и Румынии; «еще легче было бы договориться относительно Польши».

Веб-мани: R477152675762