Подземный город-26.

Никого не удивишь периметром из колючей проволоки и пропуском на КПП при въезде в населенный пункт, которого до недавнего времени нельзя было даже сыскать при помощи самого мощного увеличительного стекла на географической карте страны. Но, огражденный от внешнего мира и защищенный от посторонних глаз, Железногорск неразрывно связан с отечественной историей второй половины XX века.

Как многие знают, плутоний-239 образуется в реакторах. Первые промышленные атомные котлы в Советском Союзе появились в закрытых городах Арзамасе-16, Челябинске-40 и Томске-7. Но там реакторы располагались на поверхности и могли быть разрушены в случае вражеской бомбардировки или прицельной ракетной атаки. Поэтому Специальный комитет при ГКО принял решение разместить столь важное производство под землей, тем более что ученые с жаром утверждали: лишь 200-метровый слой почвы гарантирует сохранность основного объекта в случае ракетно-бомбового удара.

Вняв этим доводам, Первое Главное управление при Совете министров Союза ССР постановило, что один из секретных атомных заводов необходимо расположить, во-первых, близ широкой реки или крупного озера, чтобы не возникало проблем с забором воды для охлаждения реакторов. Во-вторых, достаточно далеко от государственной границы — тоже вполне понятная логика. В-третьих, в сейсмически безопасном районе, «без потрясений». И, в-четвертых, около крупного промышленного центра. Для будущей оборонной стройки предлагались два варианта: окрестности Томска или Красноярска. Специалисты из Питера произвели облет территории, пробурили ряд скважин, прошли сотни метров шурфов — и в итоге, привязав проект к местности, остановились на районе деревни Додоново. Атамановский кряж, один из отрогов диких Саянских гор, здесь вплотную приближался к полноводному Енисею, огородив с востока довольно широкую долину, на которой можно было построить жилой поселок.

Получив результаты секретных инженерно-изыскательных работ, Сталин принял окончательное решение: комбинат №815 построить под землей, в скальных породах, в 50 километрах на северо-восток от Красноярска, на восточном берегу Енисея. И 26 февраля 1950 года ЦК КПСС, Советом министров и Верховным советом Союза ССР было принято закрытое Постановление №826/302 СС/оп о строительстве «Сибхимстроя» (ныне — Горно-химический комбинат), предназначенного для бесперебойной наработка оружейного плутония в промышленных реакторах и его выделения на радиохимическом заводе.

Неотъемлемой частью этого грандиозного проекта стало создание жилого поселка. Так появилась территория в 131 км.кв., обнесенная железной проволокой. Этот кусок был вырван из ландшафта, а сам объект целиком изолирован от окрестных мест, скрыт от них. Только белка или птица могли пересечь зону. Само же строительство началось 14 августа 1950 года. Этот обычный день календаря и стал датой если не рождения, то, во всяком случае, административного зачатия Железногорска, разнообразные название которого — Комбинат 815, Додоново, Красноярск-26. Или просто Город №26.

Закрытым Указом Президиума Верховного совета РСФСР от 17 марта 1954 года объект получил статус города областного подчинения и вполне нейтральное, мало что говорящее название — Железногорск. Впрочем, изначально оно употреблялось редко. Для сведующих людей привычнее был порядковый номер — Красноярск-26 или неформальное название «Девятка», по первому наименованию Управления строительства п/я №9.

Первоначально строительство города и комбината велось силами 80 тысяч заключенных ГУЛАГа, значительная их часть погибла по разным причинам. «Политические» к секретному объекту допущены не были, их использовали только в начальный период на строительстве железной дороги. Достаточно скоро стало понятно, что для такого объекта, как горно-химический комбинат, требуются специально подготовленные подразделения, и работы продолжили, еще в течение шести лет, примерно 100 тысяч военных строителей.

Приступив к работе, строители пробили тоннели к основным технологическим помещениям: камере для ядерного реактора (его основным элементом является графитовая кладка), объектам водоснабжения и вентиляции. Также для пуска объекта предстояло соорудить и отладить весьма сложный комплекс гидротехнических сооружений на Енисее: сделать водозаборы, камеры переключений, насосные и сеточные станции, т.к. для охлаждения активной зоны атомного котла требовался громадный объем воды. В 50-тиградусные морозы, под толщей воды на скалистом дне Енисея, водолазы ЭПРОНа строили водозаборные конструкции.

В 1956 году начался монтаж первой технологической металлоконструкции — схемы «Т», предназначенной для приема выгружаемых из реактора облученных урановых блоков. Научное руководство проектированием и эксплуатацией промышленных реакторов осуществляла лаборатория №2. Проект реактора для ГХК был разработан конструкторским бюро артиллерийского завода №2 в Горьком. Первому агрегату дали название ЛБ-120 (потом АДЭ). «Котлы» этой серии обладали значительной мощностью по сравнению со своими родичами. Общее руководство и всю координацию работ на объекте осуществляло Первое Главное управление при Совете министров Союза ССР.

Были проведены работы по укладке трубопроводов по дну Енисея, сбросу промышленных стоков от основного объекта — ядерного комбината — до отстойников на очистных сооружениях, удаленных на 214 километров, это были две «нитки» трубопроводов из стальных труб диаметром 1400 мм и одну «нитку» из чугунных труб диаметром 1000 мм.

ГХК — этому уникальному комплексу, «прописавшемуся» в 10 километрах на север от города. Он был оснащен сложной вентиляционной системой с фильтрами, обеспечивающей защиту от проникновения радиации извне. Производительность вентиляторов составляла 5,5 миллиона м. кб. воздуха в час. К комплексу в толще горы были пробиты три тоннеля объемом 7 миллионов м. кб. (по размерам они примерно равны столичной подземке начала 90-х). Реакторное и радиохимическое производство, атомная ТЭЦ, объекты водоснабжения и вентиляции комбината — все эти объекты были размещены в многоуровневой системе внутри горы. Инженерные решения подобного размещения атомного производства уникальны и являются единственными в мировой и отечественной практике.

В состав ГХК вошли три уран-графитовых реактора, аналогичных гражданским образцам типа РБМК, один из них производил оружейный плутоний-239. Производительность каждого «котла» была рассчитана на 0,5 тонны продукта в год. Два легководяных реактора, имевших жутковатые названия АД и АДЕ-1, с графитовыми замедлителями и водяным охлаждением, подобно американским реакторам по производству плутония в Ханворде, штат Вашингтон, скрывались в горном хребте на глубине более 200 метров. Для охлаждения их активных зон использовалась вода из Енисея, которая затем сбрасывалась обратно в реку, что привело к сильному радиоактивному загрязнению речной воды и окружающей среды. Третий реактор, АДЕ-2, запущенный в 1964 году, имел уже замкнутый контур охлаждения, что исключало радиоактивные выбросы в реку. Помимо плутония, он обеспечивал теплом и электричеством Железногорск. С 90-го года его мощность была снижена на 20%.

В 1964 году в Красноярске-26 был введен в эксплуатацию химический перерабатывающий комплекс. Его продуктами являются окись плутония и нитрат урана. До того времени облученное тепло перерабатывалось радиохимическими заводами в Челябинске-65 или Томске-7. Схема основного процесса на таком производстве включает растворение металлического урана в азотной кислоте, многоступенчатое экстрагирование для отделения урана и плутония, их дезактивацию от продуктов деления и сорбции концентрата плутония. Двуокись плутония, окончательный продукт комбината, доставлялся на химико-металлургические заводы в Челябинске или Томске для превращения в металл и производства компонентов ядерного оружия — сборки ядерных боеголовок.

Согласно проекту закрытия отечественных реакторов по выработке плутония, подписанному вице-президентом США Альбертом Гофром и премьер-министром Виктором Черномырдиным, российское производство оружейного плутония остановлено.

 

Веб-мани: R477152675762