Вокруг сжимается кольцо нефтяных вышек.

Семья Семена Сопочина пока еще пасет оленей, собирает ягоды, промышляет охотой и рыбалкой, но это не надолго. Вокруг сжимается кольцо нефтяных вышек.

Все началось 18 марта с посещения праздника Дня оленевода в деревне Русскинской Сургутского района. Коренной ханты Семен Сопочин тоже готовился к празднику. Правда, ему нет дела до показательных выступлений перед важными гостями. С начала марта он готовит оленей к езде в упряжке. За зиму они отвыкают и поначалу скачут вразнобой. Семен, как и десятки других коренных ханты, участвовал в гонках. Главный приз — снегоход «Буран». Семен уже один раз его выигрывал. Его жена Ирина — тоже. Для них праздник — часть традиции, а не попытка показать, как все хорошо. Потому что все не хорошо.

В обычной жизни на оленях уже не ездят — есть снегоходы. У Семена и Ирины два — «Буран» и Yamaha, несколько саней, новый квадроцикл и внедорожник Renault Duster. В деревне Русскинской в 50 километрах от их зимнего стойбища есть трехкомнатная квартира, в которой они останавливаются, когда приезжают туда по делам. Правда, дольше трех дней находиться в квартире Сопочины не могут — стены давят.

Отец Семена умер, когда мальчику было девять лет, поэтому многому его научила мать. Она была отличной охотницей и умерла три года назад в возрасте 95 лет. Только последний год жизни она лежала и болела, а до этого вовсю стреляла белок и уток. «Когда ей было 90, она все еще хваталась за ружье, хотя зрения уже не было, — смеется Ирина. — Стреляла в воздух, ни в кого не попадала. Потом все-таки решили отобрать у нее ружье, мало ли что». Когда ей запретили и дрова рубить, она уходила в лес и собирала щепки, мох, грибы и ягоды. А когда уже не могла ходить, то ворчала на свои ноги, что те не двигаются.

На стойбище три избы, загон для оленей, хозяйственные постройки и баня. В бане стиральная машина «Малютка», она работает от бензинового генератора. Зимой его включают, когда стемнеет. Ужинают, смотрят сериалы по НТВ, заряжают телефоны и выключают в 10 вечера, когда ложатся спать.

Избу из сосновых бревен размером пять на шесть метров отапливают печкой-буржуйкой. Тепло в любой мороз. По планировке это студия с двумя пластиковыми окнами, небольшим кухонным гарнитуром, парой тумбочек и низким столом, за которым едят, сидя на полу. У входа стоит сейф для ружей — теперь его обязательно иметь всем, даже коренным хантам. Старый телевизор с ручной антенной. Половину пространства занимает подиум с одеялами, подушками и шкурами, на котором спят, сидят и лежат. «Наверно, мы могли бы поставить сюда два дивана, для себя и Коли, а что делать, если придут гости? На пол их, что ли, класть? — говорит Семен. Хотя на полу, выстланном линолеумом, очень тепло. — А так можно хоть десять человек положить. Такие дела».

Воду берут из озера неподалеку. К «Бурану» привязывают сани, на санях бочка. Раньше воду можно было пить из любой реки. Сейчас осталось одно более или менее чистое озеро, но и оттуда воду приходится кипятить. И все равно пахнет нефтью.

Семья Сопочиных ведет полукочевой образ жизни. Последние 15 лет с ними живет помощник Николай. На это стойбище они переехали всего год назад — около предыдущего случился пожар, который уничтожил весь ягель (белый мох), а это основная еда оленей зимой. Когда переезжают, ориентируются на то, где будет лучше всего оленям. Но выбрать можно не любое место, а только из своих родовых угодий, точный размер которых понять сложно. «Вот туда на север за холмами, на юг до озер, на восток за старым руслом реки и дальше за лес до рыболовной базы», — объясняет Семен.

Небольшой участок размером примерно 20 на 20 километров — это вся чистая земля, которая осталась у Сопочиных. Три ягельных бора, а вокруг нефтяные качалки Савуйского месторождения «Сургутнефтегаза». Нефтяники начали осваивать район еще в 1970-х, и все современное поколение хантов успело свыкнуться с их присутствием. Земля как таковая хантам не принадлежит, они по закону являются природопользователями. Когда нефтяная компания получает лицензию на добычу нефти на территории оленеводческих угодий, она заключает с коренным населением договор. В котором прописывается размер компенсаций за использование недр.

У Семена тоже есть такой договор с «Сургутнефтегазом». Впервые он подписал его в 2000 году, с тех пор его продлевают каждый год без изменений. По этому договору компания выплачивает четыре тысячи рублей на человека в квартал. Восемь лет назад добавился новый пункт: за каждую новую кустовую площадку, построенную на их угодьях, семья Сопочиных получает 70 тысяч рублей. Семен сбился со счета, сколько с тех пор таких площадок построено. «Много, штук 50, может, больше». Но выплаты часто задерживают, иногда на несколько лет.

Еще нефтяная компания раз в четыре года бесплатно дает снегоход «Буран», раз в шесть лет один импортный лодочный мотор. И две тысячи литров бензина в год. Еще бензиновый генератор, бензопилу и стройматериалы для новых изб — пять кубов бревен каждые четыре года. В прошлом году младший сын Семена Алексей построил свою избу, и с ним заключили отдельный договор, у него теперь свои компенсации.

И ведь на первый взгляд все честно — нефтяные компании используют природные ресурсы, а взамен выплачивают компенсации. И если от нефтеразливов загрязняются реки и озера, гибнет рыба, исчезают лисы и белки, пропадает ягель и плохо растет ягода — то у хантов появляются деньги, на которые можно купить майонез, хлеб и консервы в поселке. Если ради новых дорог перекрывают ручьи, и рыба перестает попадать из притока в реку и погибает, а огромные МАЗы сбивают оленей, которые привыкли, что их тропы проходят там, где раньше дорог никогда не было, то Семен и такие, как Семен, получают возможность купить себе недорогой внедорожник и самим ездить по этим дорогам. И когда в тундре появляется новая линия электропередач, и под нее вырубают леса, то очередной ханты получает свой бесплатный бензин и может ввинтить в избе лампочку и смотреть свои три федеральных канала в телевизоре, и заряжать мобильный телефон. Все честно.

Но Семен лучше отказался бы от «Бурана», пересел на оленей и забыл бы про мобильный телефон. Каждую оленью тропу, каждое свое болото он знает наизусть, и ему не нужен навигатор, чтобы ориентироваться. И если он чувствует снег и то, что под ним, на санях ли он или на Ямахе, то в свой внедорожник он садится осторожно и по асфальту передвигается тишком. «Не лихачит, как на оленях, нет», — говорит Ирина.

В российской Конституции сказано, что государство гарантирует права коренных малочисленных народов в соответствии с принципами международного права. Основных документов, регулирующих права коренных народов в мире, два. Это Конвенция 169 о коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни в независимых странах. И Декларация ООН о правах коренных народов. В ней среди прочего говорится о принципе свободного, предварительного и осознанного согласия при принятии решений, затрагивающих их интересы. И прописано право коренных народов контролировать земли и ресурсы, которыми они обладают в силу традиционного владения или другого традиционного занятия, а государство должно его обеспечивать. Но оба документа Россия не ратифицировала, поэтому они не имеют законодательной силы.

Ее имеют ряд федеральных законов о правах коренных народах и один — номер 2395 «О недрах». Эти законы разрешают, в частности, добычу и транспортировку нефти на «территориях традиционного природопользования», если не нарушаются права коренных народов. До 2013 года такие территории носили статус «особо охраняемых природных территорий», и существовали ограничения на пользования недрами «в соответствии со статусом этих территорий» (статья 8 закона «О недрах). Все проекты промышленного освоения этих территорий подлежали проведению государственной экологической экспертизы. Но в 2013 в закон внесли поправки, и экологическую экспертизу отменили. Теперь достаточно только согласия властей.

Но не федеральных, а местных. Так, в ХМАО есть закон «О территориях традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера регионального значения в Ханты-Мансийском автономном округе». Он написан так, что даже если коренное население выступает против строительства нового нефтедобывающего объекта, то решающее слово все равно остается за властями. А те, как нетрудно догадаться, занимают сторону нефтяных компаний.

Таких людей, как Семен Сопочин, становится все меньше. Нет, ханты не вымирают, наоборот. По данным переписей населения, их численность в ХМАО только растет: если в 1990 годы их было около 20 тысяч, то сейчас больше 30 тысяч. Власти округа радостно демонстрируют эти цифры, мол, смотрите, как хорошо плодятся коренные народы, потому что мы обеспечили им прекрасные условия. Но дело в том, что большинство хантов — не такие, как Семен.

Семен с Николаем загибают грубые пальцы своих крепких рук и считают, сколько семей по соседству переехали в поселки и города, а сколько остались на стойбищах и ведут традиционный образ жизни. Из 14 насчитали восемь. То есть осталось шесть. «Видели те избушки, которые мы проезжали за пару километров до нас? — спрашивает Семен. — В них никто не живет. Ханты их ставят и появляются в них раз в год, когда из Сургута приезжает правительственная комиссия. Если есть изба — значит, ты оленевод и ведешь хозяйство. Значит, тебе полагается компенсация. Комиссия уезжает, и ханты больше в избе не появляются. Многие из них оленя даже в глаза не видели. Такие дела».

Многие такие ханты, живя в поселках, получая свои снегоходы, бензин и продавая это все, сами работают в администрациях или «Сургутнефтегазе». И на общих собраниях голосуют за решения, выгодные компаниям, а не традиционным оленеводам. А так как их большинство, решения вступают в силу. Например, построить очередную дорогу или перекрыть новую речку. Не удивительно, что нефтяники между собой называют хантов отличными бизнесменами и лицемерами. Потому что таких, как Семен, меньшинство.

В 2018 году на угодьях Семена начнет работу еще и «Лукойл» — лицензия уже получена. По другую сторону реки Тромъёган начнут разработки. Договор еще не подписывали, и что будет через год, Семен боится себе представить. Потому что идти дальше уже некуда, кольцо окончательно сжалось.

Веб-мани: R477152675762