«Я не крепостной, чтобы с землей меня передавать», — Олег Сенцов.

Анна Карпова

В мае 2014 года — почти через два месяца после присоединения Крыма Россией — домой к крымскому режиссеру Олегу Сенцову пришли сотрудники ФСБ, чтобы арестовать его по подозрению в терроризме. Федеральная служба безопасности расследовала поджог крыльца здания «Русской общины Крыма» в Симферополе 14 апреля, поджог симферопольского отделения «Единой России» 18 апреля и подготовку двух так и несостоявшихся взрывов 9 мая: памятника Ленину на привокзальной площади Симферополя и мемориала «Вечный огонь».

По версии ФСБ, в Крыму действовала «диверсионно-террористическая группа "Правого сектора"», которая ставила своей целью «дестабилизацию общественно-политической обстановки на полуострове и оказание воздействия на принятие решения органами власти Российской Федерации о выходе Республики Крым из ее состава».

Группу, как утверждают сотрудники службы безопасности, создал и курировал режиссер Олег Сенцов, помимо него по делу проходят еще семь человек. Трое из них — крымский анархист и антифашист Александр Кольченко, преподаватель военной истории Симферопольского института культуры Алексей Чирний и выпускник юридического факультета, сотрудник прокуратуры Железнодорожного района Симферополя Геннадий Афанасьев — были арестованы. Еще четверо — некие Цириль, Боркин, Зуйков и Асанов — объявлены в розыск.

Всех арестованных доставили в Москву в СИЗО «Лефортово». Сенцову предъявили обвинения в создании террористического сообщества, совершении двух террористических актов и подготовке еще двух, незаконном приобретении взрывных устройств. Остальных фигурантов обвинили в участии в террористическом сообществе и в разных эпизодах подготовки и совершения террористических актов.

Олег Сенцов получил известность в 2011 году, когда снял художественный фильм «Гамер» о подростке-геймере. Лента Сенцова о компьютерной зависимости и проблемах подростковой социальной адаптации была представлена на Роттердамском кинофестивале и получила приз на 3-м Международном кинофестивале в Трускавце.

В 2013 году Сенцов приступил к съемкам картины о подростках девяностых «Носорог» с бюджетом миллион долларов — 43% суммы режиссеру предоставило правительство Украины.

Во время украинских протестов, начавшихся в 2014 году, Сенцов прервал съемки, отправился из Симферополя в Киев и стал активистом Автомайдана. Там же он познакомился с Александром Кольченко, который также ездил в столицу поддержать активистов Майдана. Во время крымского кризиса Сенцов активно выступал за единую Украину, помогал с доставкой продуктов заблокированным украинским военным частям в Крыму. В сентябре прошлого года уже арестованного Сенцова пригласили стать почетным членом жюри 62-го Международного кинофестиваля в Сан-Себастьяне.

Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев дали признательные показания, заключив сделку со следствием: суды прошли в особом порядке, оба получили по семь лет колонии строгого режима. ФСБ утверждает, что Сенцов, осуществляя связь через Афанасьева, дал указание Чирнию, которого обвинили в участии во всех четырех эпизодах, взорвать памятник Ленину и «Вечный огонь». Чирний, в свою очередь, обратился за помощью к некоему Александру Пирогову, который передал ему «предмет, имитирующий исполнительный механизм, изготовленный на основе электронных часов»: на самом деле Пирогов, действуя под контролем ФСБ, передал Чирнию муляж взрывных устройств. Согласно материалам дела, передача муляжей осуществлялась в рамках оперативно-розыскных мероприятий службы безопасности.

Во время допроса свидетелей на судебных заседаниях по делу Сенцова и Кольченко выяснилось, что с передавшим муляжи взрывных устройств студентом химико-биологического факультета Пироговым Чирний познакомился примерно в 2012 году на реконструкции рыцарского турнира. Чирний обратился к Пирогову с просьбой изготовить взрывное устройство для подрыва памятника Ленину. Пирогова эта просьба насторожила, и он обратился в ФСБ. Изготовленные сотрудниками службы безопасности часовые механизмы Пирогов оставил в обговоренном с Чирнием месте, где последнего и задержали.

Адвокат Чирния Илья Новиков, отстраненный от процесса после сделки со следствием, объяснил действия своего подзащитного тем, что тот опасается последствий отказа от сотрудничества: «Чирний не герой, он чувствует себя беззащитным и не верит, что Украина может чем-то ему помочь. Трудно защищать человека в его положении». На суде над Сенцовым и Кольченко Чирний отказался отвечать на вопросы, сославшись на 51 статью Конституции, но сообщил, что согласен со всеми ранее данными показаниями.

Адвокат Афанасьева Александр Попков после приговора сообщил, что его подзащитный хочет добиться пересмотра дела: «Он просил передать, что очень сожалеет и извиняется перед Сенцовым и Кольченко за то, что был вынужден дать такие показания против них». Попков рассказал, что Афанасьев дал показания под пытками, его «били перчатками, жестко, в грудь и живот, по голове. Потом надели противогаз и начали зажимать шланг, что-то туда брызнули, после чего он стал захлебываться рвотой прямо в противогазе. Пытали его током, в том числе прикрепляли провода к половым органам». На суде над Сенцовым и Кольченко Афанасьев отказался отвечать на вопросы, сославшись на 51 статью Конституции, но также отказался и от показаний на следствии, так как они были даны под пытками.

И Чирний, и Афанасьев в результате сделки со следствием, признания вины и дачи показаний на Сенцова получили наказание ниже низшего предела по совокупности вменяемых статей.

Сенцов и Кольченко свою вину отрицают, поэтому их дела были вынесены в отдельное производство. Кольченко не отрицает, что присутствовал у отделения «Единой России» в ночь поджога, но утверждает, что находился в стороне и непосредственного участия в поджоге не принимал. Он также настаивает, что квалификация событий как «террористический акт» категорически неверна. Единственным, по сути, доказательством вины Сенцова служат показания Чирния и Афанасьева: на допросах сотрудниками службы безопасности оба утверждают, что Сенцов был организатором и руководителем всех радикальных действий, а также являлся членом запрещенного в России «Правого сектора».

Сенцов считает, что дело полностью сфабриковано ФСБ для устрашения несогласных, а показания Чирния и Афанасьева даны под давлением и пытками. О пытках Сенцов и сам заявлял не раз: по словам его адвоката Дмитрия Динзе, после задержания во время допросов «на него был надет полиэтиленовый пакет, которым его душили до обморочного состояния, ему угрожали изнасилованием и убийством, при этом заставляли сознаться в организации взрывов, поджогах офисов, хранении оружия и взрывчатых веществ».

Во время суда над Сенцовым и Кольченко прокурор допросил нескольких свидетелей обвинения. Один из них — Ярослав Бураковский — сообщил, что видел Сенцова и Афанасьева дома у объявленного в розыск Асанова, у которого Бураковский снимал комнату. Во время этих встреч Сенцов призывал собравшихся к более радикальным действиям, чем граффити на стене — например, к «поджогу офиса какой-нибудь российской партии».

Другой свидетель обвинения — Александра Команская — заявила, что Сенцов и Афанасьев присутствовали на встречах в одном из симферопольских кафе, где обсуждалась политическая ситуация в Крыму. Там Команская слышала, что Сенцов и Афанасьев говорили «о поджоге двух офисов партий и подрыве памятника Ленину и "Вечного огня"», но подробности при ней не обсуждались. При этом в ее показаниях во время следствия говорилось только о памятнике. В феврале 2014 года — до ареста Сенцова и появления дела «крымских террористов» — Команская дала комментарий изданию Slon.ru, в котором, в частности, сказала: «Любые сепаратистские призывы караются международным законом. Крым как был Украиной уже 23 года, так и останется ее частью».

Остальные материалы обвинения фактически касаются доказательства вины Алексея Чирния: показания свидетелей и данные прослушки, в которой Чирний называет себя нацистом, планирует взрывы и многократно повторяет, что желает жертв, «чтобы москали почувствовали ужас».

Александр Кольченко напомнил, что не согласен с квалификацией обвинения. Принять участие в поджоге офиса «Единой России» Кольченко решил, потому что не может «по-другому выразить свою позицию против ввода войск и нарушения прав граждан в Крыму», а партия «Единая Россия» «ассоциировалась с правительством Российской Федерации». «Я преследовал цель нанести символический имущественный ущерб партии», — пояснил Кольченко. Совершить эти действия, по словам Кольченко, ему предложил объявленный в розыск фигурант по этому делу Никита Боркин. Непосредственное участие в поджоге принял Чирний, а Кольченко и Афанасьев наблюдали за улицей. Историю с поджогом отделения «Единой России» Кольченко и Сенцов никогда не обсуждали друг с другом.

Как рассказал Сенцов, его задержали в собственной квартире, потом посадили в микроавтобус, накинули мешок на голову, избивали, угрожали увезти в лес и убить. На допросе сотрудники ФСБ предложили ему дать показания на руководство Майдана: что это они приказали взорвать памятник Ленину. Сенцов отказался, после чего ему пригрозили, что организатором террористических актов сделают его самого и он получит 20 лет тюрьмы.

Сенцов объявил, что считает суд нелегитимным и отказывается далее участвовать в процессе: «Майдан — это главный поступок, который я совершил в своей жизни. Но это не значит, что я радикал, сжигал "Беркут" или пил чью-то кровь. Мы прогнали нашего президента-преступника. Когда ваша страна оккупировала Крым, я вернулся туда и занимался той же волонтерской работой, что и на Майдане. Я общался с сотнями людей. Мы думали, что делать дальше, но никогда я не призывал ни к каким действиям, которые могли бы привести к жертвам, не создавал террористических организаций, и тем более не имел отношения к "Правому сектору"».

Антифашистские взгляды подсудимых и отсутствие связей с «Правым сектором» в суде подтвердили их знакомые и коллеги, а также материалы психологических экспертиз.

Олег Сенцов, режиссер:

Я не буду ни о чем вас просить. Тут всем все понятно. Суд оккупантов не может быть справедливым по определению. Ничего личного, ваша честь… Вот здесь стоят ваши трубадуры режима, снимают. Зачем растить новое поколение рабов, ребята? Но кроме этих всех, еще есть часть населения России, которая прекрасно знает, что происходит, которая не верит в байки вашего агитпропа, которая понимает, что происходит на земле и в мире, какие ужасные преступления совершает ваше руководство, но эти люди почему-то боятся. Они думают, что ничего нельзя изменить, что все будет как есть, что систему не сломаешь — ты один, нас мало, нас всех замуруют в тюрьмы, убьют, уничтожат... И сидят тихо в подполе, как мыши.

У нас тоже была преступная власть, но мы вышли против нее. Нас не хотели слышать — мы стучали в мусорные баки. Нас не хотели видеть власти — мы поджигали покрышки. В конце концов мы победили. То же самое произойдет у вас рано или поздно. В какой форме — я не знаю, и я не хочу, чтобы кто-то пострадал, просто я хочу, чтобы вами больше не правили преступники… Так что единственное, что я могу пожелать этой третьей, информированной части населения России, — научиться не бояться.

 «Я прошу за Олега Сенцова».

Арест режиссера и обвинения в организации террористической группировки вызвали большой резонанс в среде кинематографистов. Вскоре после задержания к Владимиру Путину с требованием провести прозрачное расследование обратились кинорежиссеры Педро Альмодовар, Вим Вендерс, Агнешка Холланд, Майк Ли, Кшиштоф Занусси, Анджей Вайда, Кен Лоуч. Позже к российским властям с призывом немедленно освободить Сенцова обратились члены Европейской киноакадемии.

В поддержку Сенцова и Кольченко выступили российские режиссеры Алексей Герман-младший, Владимир Мирзоев, Александр Сокуров, Павел Бардин, Владимир Котт, Алексей Федорченко, Аскольд Куров. В защиту Сенцова выступают десятки всемирно известных кинематографистов и тысячи общественных деятелей из разных стран. Еще в июне 2014 года письмо в защиту Олега Сенцова подписали всемирно известные кинорежиссеры – испанец Педро Альмодовар, финн Аки Каурисмяки, француз Бертран Тавернье, британцы Кен Лоуч и Майк Ли, немцы Фолькер Шлёндорф и Вим Вендерс, поляки Анджей Вайда, Агнешка Холланд и Кшиштоф Занусси, венгр Бела Тарр и многие другие.

В своем обращении к президенту России Владимиру Путину они просили обеспечить безопасность Сенцова, а также провести объективное и беспристрастное расследование этого дела. На церемонии закрытия Московского международного кинофестиваля в конце июня 2014 года председатель союза кинематографистов Украины Сергей Трымбач обратился к президенту России Владимиру Путину с просьбой освободить Сенцова.

Режиссер Андрей Звягинцев также считает обвинения против Сенцов бездоказательными: «Для того чтобы написать даже эти несколько строк, я посчитал себя обязанным прочесть все, что было доступно о материалах дела... И даже я вижу, что прямых доказательств — нет. Я не знаю Олега, но даже я понимаю, что для высказывания своей позиции у кинематографиста есть иные и куда более действенные средства, чем доморощенное бомбометательство, которое не найдет сочувствия нигде в цивилизованном мире».

Дмитрий Динзе, адвокат Олега Сенцова:

Почему «организатором террористических актов» в деле ФСБ стал Сенцов? Ни Афанасьев, ни Чирний, которые участвовали в поджогах, на эту роль претендовать не могли. Если Чирний — это полусумасшедший персонаж, которому неоднократно проводили психиатрические экспертизы для диагностики вменяемости, то Афанасьев — просто очень молодой и достаточно скрытный парень без связей и опыта активистской деятельности. Сенцов же был одним из немногих активных крымчан: ездил в Киев поддержать Автомайдан, а у себя дома помогал украинским военным частям, выполняя исключительно гуманитарную миссию. Единственными, по сути, доказательствами в обвинении Сенцова как организатора террористической группы, стали показания безумного Чирния и Афанасьева, который позже в суде от них вообще отказался.

Светлана Сидоркина, адвокат Александра Кольченко:

Особенно возмутительным и циничным было навязывание причастности Сенцова и Кольченко к организации «Правый сектор» и использование пыток и насилия как основного инструмента добывания доказательств. Обвинение не предоставило никаких доказательств об организации террористического сообщества и не объяснило, по каким признакам поджоги являются террористическим актом. Кольченко настаивает на квалификации дела по статье «умышленное причинение ущерба», в этом случае срок наказания для него уменьшился бы в два-три раза. Тем более ущерб ограничивается закоптившимся помещением кухни офиса «Единой России».

Александр Попков, адвокат Геннадия Афанасьева:

Это дело политическое, а в России по таким делам защита не может сделать ничего. Добиваться справедливости в политических делах остается только в Европейском суде по правам человека. Но на мой взгляд адвокаты Сенцова и Кольченко очень четко поработали, будто в деле действительно присутствует какая-либо состязательность. Они обнажили всю абсурдность обвинения: проведенные с грубыми нарушениями оперативно-розыскные мероприятия, бездоказательный оговор Чирния, который на самом деле фактически сам все спланировал и провел поджоги. Адвокаты защиты даже представили на суде справку «Правого сектора», заверенную Дмитрием Ярошем, о том, что ни Сенцов, ни Кольченко в их организации не состоят. Но суд не принял это доказательство, объяснив это тем, что деятельность организации в России запрещена и подобные документы в деле оскорбительны для суда. Но тогда либо не обвиняйте людей в членстве в организации, либо приобщайте доказательства к делу!

Что касается судьбы моего подзащитного, Геннадия Афанасьева, то мы планируем подать жалобу в Конституционный суд. Мы не согласны с квалификацией преступления: поджог крыльца — это не террористический акт, а умышленное уничтожение имущества с наказанием до 5 лет лишения свободы. Мы будем добиваться расследования пыток и оказания давления сотрудниками ФСБ на Афанасьева.

 

Веб-мани: R477152675762