Сирия- позорище Путина

Российская военная операция в Сирии, помимо спасения режима Асада, преследовала еще одну, вполне циничную цель: на живых людях продемонстрировать потенциальным покупателям убойную мощь российского оружия.

Испытательным полигоном российского оружия Владимир Путин назвал Сирию еще 17 марта 2016 года. Прямо так и сказал, вручая в Кремле награды военным: "Современное российское оружие достойно прошло испытание, и не на учебных полигонах, а в реальных условиях, в бою". Затем уточнил, что на проведение учений и боевую подготовку в бюджет Министерства обороны были заложены 33 миллиарда рублей, и "мы просто перенацелили" на обеспечение группировки в Сирии, поскольку "более эффективного способа подготовки, оттачивания военного мастерства, чем реальные боевые действия, еще никто не придумал". Да и вообще, ведь "лучше использовать, расходовать, тратить моторесурс и боезапас в бою, чем на полигоне".

Для кого война, а для кого мать родна…  То есть не будь войны в Сирии, ее стоило бы выдумать – для проверки и испытания российского оружия, так?

В частности, у Путина "высоких оценок заслуживает работа новейших авиационных комплексов, таких как Су-30СМ, Су-34, Су-35, вертолетов Ми-28Н, Ка-52".

Для ударных вертолетов Ка-52 "Аллигатор" и Ми-28Н "Ночной охотник" сирийская кампания стала боевым дебютом: они полноценно участвуют в боевых действиях, наносят удары и нередко действительно рискуют, входя в зону поражения имеющихся у противника огневых средств, несут потери (один российский Ми-28Н потерян в ходе боевых действий в апреле 2016 года). Но вот задействовать корабельные варианты Ка-52 – Ка-52К "Катран" с борта авианесущего крейсера "Адмирал Кузнецов" планировали не ради достижения реального боевого эффекта, а только для испытания перспективного комплекса противотанковых управляемых ракет (ПТУР) "Гермес". Эти ПТУР вроде могут поражать цели на расстоянии до 30 километров – то есть не входя в зону действия огневых средств противника. Сообщалось, что подготовлена лишь небольшая партия "Гермесов": их еще предстоит доводить и дорабатывать. Однако никакой военной необходимости их использования в Сирии нет, да и какой может быть боевой эффект от нескольких таких ракет? Оказалось, это чисто маркетинговый ход: применение "Гермеса" в Сирии предназначалось исключительно для пуска пыли в глаза потенциальным зарубежным заказчикам.

Все три названных выше боевых самолета концерна "Сухой", по сути, производные от многоцелевого истребителя Су-27, поднявшегося в воздух еще в 1977 году. Су-30СМ, одна из модернизаций Су-30 (который, как уже сказано, представляет собой вариацию Су-27), в производстве с 1991 года. За те четверть века, что Су-30 в строю, его достоинства и недостатки выявлены детально, ничего принципиально нового "сирийский полигон" показать не мог. Правда, могут сказать, именно в Сирии состоялся его боевой дебют, поскольку до того эта машина в боевых действиях не участвовала. Только ведь и приобретенный там опыт сложно считать по-настоящему боевым: никаких противников в сирийском небе у Су-30СМ нет, воздушных боев он не вел, да и с противодействием средств ПВО тоже не сталкивается – из-за их фактического отсутствия у противника. Используется как бомбардировщик: наносит ракетно-бомбовые удары по квадратам с больших высот.

Фронтовой бомбардировщик Су-34 впервые поднялся в воздух тоже четверть века назад, но его серийное производство развертывалось тяжело и сложно, так что в войска он пошел лишь с 2008 года. У него тоже как бы боевой дебют и тоже фактически при отсутствии оппонентов. Действует он с высот не менее 5 тысяч метров, при полном отсутствии реального противодействия: имеющиеся у сирийских повстанцев или боевиков ИГ огневые средства до таких высот просто не достают. Как и Су-35С, у которого противников в сирийском небе тоже нет.

Нет противодействия современных зенитных систем – значит, невозможно выявить, как самолеты поведут себя при столкновении с таковыми в реальности. У тех, кого в Сирии бомбит российская группировка, вообще нет никакой системы радиоэлектронной борьбы (РЭБ) – что тогда можно узнать о реальных возможностях электроники этих машин в современном бою?  Не говоря уже о том, что задачи, решение которых возложили на "новейшие авиационные комплексы", спокойно могут решать и самолеты старых поколений – например, фронтовые бомбардировщики Су-24 и штурмовики Су-25. Так ли уж сложно вывалить боекомплект с больших высот, когда противник не в состоянии оказать какое-либо противодействие?

И уже совершенно нелепо смотрится применение авианесущего крейсера "Адмирал Кузнецов", который, как заметил Шойгу, принял участие в боевых действиях "впервые в истории российского Военно-морского флота". В силу целого комплекса причин – проблемной двигательной установки, колоссальных эксплуатационных проблем, малочисленности авиагруппы на борту, да и не слишком высокого качества самих палубных самолетов – корабль был не в состоянии внести серьезный вклад в ход боевых действий. Его боеспособность под огромным вопросом, а во время сирийского похода он умудрился без всякого боевого воздействия потерять два самолета из состава своего авиакрыла – один МиГ-29К и один Су-33.

Боевое применение в Сирии нескольких Су-33 вообще оказалось полной бессмыслицей: с палубы этот истребитель с трудом мог взлетать лишь с частичной загрузкой топлива и крайне ограниченным боекомплектом. Да и управляемого вооружения (помимо ракет класса "воздух – воздух") он не несет, только свободнопадающие бомбы и неуправляемые ракеты. Можно смело предположить, что поскольку он тоже работал исключительно с больших высот, то наносил удары явно только по квадратам, практически вслепую.

С чисто военной точки зрения сомнительна и эффективность применения стратегических самолетов-ракетоносцев, сверхзвуковых Ту-160 и турбовинтовых Ту-95МС, а также дальнего сверхзвукового ракетоносца Ту-22М3. Если последний ранее уже применялся в боевых операциях – в Афганистане, в Чечне, в войне против Грузии, то Ту-160 и "старичок" Ту-95МС "воюют" впервые. Воюют чисто условно, поскольку ничего опасного для них в этой операции нет: удары они наносят управляемыми ракетами, не входя в воздушное пространство Сирии. Именно эти ракетоносцы впервые применили новую крылатую ракету Х-101 с дальностью действия до 4500 километров, что официально подтвердили и Путин, и Шойгу. "Стратеги" также применили крылатые ракеты Х-55/Х-555 с дальностью действия до 2500 километров: хотя эти "изделия" и предыдущего поколения, это тоже их первое боевое применение.

Но самым большим шоу стала мировая премьера российских крылатых ракет "Калибр". Первая "презентация" состоялась 7 октября 2015 года, когда четыре корабля Каспийской флотилии произвели 26 пусков этих ракет. Стартовавшие из акватории Каспийского моря, ракеты пролетели порядка 1500 километров на высоте около 50 метров, огибая рельеф местности над малонаселенными районами Ирана и Ирака. Предварительно было получено разрешение властей этих стран.

При этом эксперты признали, что не было абсолютно никакой военной необходимости запускать на 1500 километров эти крайне дорогостоящие ракеты. Хотя бы потому, что в Сирии никаких целей для них просто нет… Можно согласиться с утверждением аналитика CNA Corporation Майкла Кофмана, в интервью BBC сказавшего, что "это было шоу": "Тех же самых результатов можно было легко добиться, не ходя далеко, с помощью российской авиации".

Дело даже не в том, что по своей стоимости крылатая ракета поистине золотая, если не бриллиантовая. Но нужна была именно демонстрация мощи: "Мы тоже можем достать полмира" не сходя с места, "у нас тоже есть аналоги "Томагавков"…

Еще одной премьерой стало первое в истории боевое применение берегового ракетного комплекса "Бастион" с крылатыми ракетами "Оникс" против… наземных целей. Случай воистину исключительный, поскольку эти ракеты предназначены для удара по морским объектам. Сам факт применения этого оружия в сирийских условиях вызвал откровенное недоумение даже у прокремлевских экспертов. Так, доктор военных наук Константин Сивков осторожно предположил, что "данные стрельбы велись не столько для уничтожения какого-либо важного объекта противника, сколько для того, чтобы проверить в боевых условиях возможность применения такого оружия в наземных условиях".

Помимо этого, своеобразную обкатку в Сирии проходят зенитно-ракетные системы С-300 "Фаворит" и С-400 "Триумф", прикрывающие там российские военные объекты. Вряд ли можно именовать развертывание этих систем в Сирии боевым испытанием: поскольку авиации у противоположной стороны нет, нет и противников у этих комплексов, так что никого они пока не сбивают. Правда, в марте 2016 года на встрече с военнослужащими Владимир Путин заявил, что "никто не вправе нарушать воздушное пространство суверенной страны, в данном случае Сирии". И добавил: "Все партнеры предупреждены и знают: наши системы ПВО будут применяться по любым целям, которые мы сочтем угрозой для российских военнослужащих. Хочу подчеркнуть: по любым целям". Но это грозное предупреждение совершенно не помешало "партнерам" обойти защитное поле российских зенитно-ракетных систем: всё то время, что российские комплексы прикрывают сирийские военные объекты, "любые цели" из состава ВВС Израиля регулярно наносят по ним удары, уничтожая склады и конвои с оружием, которые сирийские военные передают боевикам "Хезболлах". Никаких потерь при этом Израиль не понес, российские С-300 и С-400 израильские ракеты и самолеты "не видят"…

Впрочем, сама ценность "сирийской проверки" для российской армии и ее вооружений довольно сомнительна. Ведь война в Сирии идет далеко не современная, а врагов Асада сложно назвать противником полноценным и "настоящим". Что можно по-настоящему проверить, если у противника отсутствуют современные зенитно-ракетные и противотанковые средства и воюет он в основном старым стрелковым оружием, на старых танках, старыми артиллерийскими системами, к которым нет управляемых снарядов? У противников Асада нет истребителей, бомбардировщиков, разведывательных самолетов и ударных вертолетов, нет тактических и оперативно-тактических ракет, как нет и систем противоракетной обороны, нет спутниковой разведки и систем спутникового наведения боеприпасов, отсутствуют РЛС, средства РЭБ, нет флота и нет противокорабельных средств.

Насколько тогда полноценны все эти "испытания", которые, к тому же, сопровождаются огромными потерями среди мирного населения? Ведь авиация применяет большей частью боеприпасы старого образца – обычные авиабомбы свободного падения, а вовсе не корректируемые, управляемые или самонаводящиеся. А зачастую вообще сбрасываются старые боеприпасы, подлежащие утилизации.

"Умное" и высокоточное оружие вовсе не само ищет свою цель, объект для поражения ему находят и назначают. Проблема точности всегда упирается в качество разведданных, без которых всем этим "точечным" ударам грош цена. Чем реально могут оперировать российские авиаторы, помимо данных спутниковой и авиационной разведок? Но в условиях гражданской войны ни спутник, ни разведывательный самолет не определят абсолютно точно, кто квартирует в том или ином доме, поселке – вооруженные группы или обычные жители. Нужны данные войсковой и агентурной разведки, а вот с этим у российских военных в Сирии полный провал. Своей агентурной сети фактически нет, а для ее налаживания в воюющей стране с совершенно чуждой культурной традицией и языковой средой нужны даже не годы, а десятилетия.

 

Веб-мани: R477152675762