«Путин – не царь, а китайский богдыхан»

Историк-востоковед Игорь Артемов в 1990 году основал Российский общенациональный союз. Ближайший аналог РОНС – существовавший до 1917 года "Союз русского народа". Провозглашая своими идеалами православие и народность, к путинскому самодержавию сторонники этой организации относятся враждебно, и Кремль их преследует..

Против Игоря Артемова было заведено уголовное дело по 282-й ст. УК РФ, он скрывался от следствия и был объявлен в федеральный розыск. С 2013 года живет в Нью-Джерси, США, где получил политическое убежище.

Игорь Артемов рассказал Радио Свобода о своих взглядах, работе в законодательном собрании Владимирской области и Координационном совете российской оппозиции, переходе на нелегальное положение и нынешней жизни в Америке.

 

Я почти всем своим собеседникам задаю вопрос: "Что такое путинизм", и все отвечают по-разному.

Люди, у которых есть кусок хлеба с маслом, не хотят ничем рисковать

– Я думаю, что Путин пытается восстановить Советский Союз, то есть государственный патронаж, государственное регулирование, сильные органы власти, сильные спецслужбы. И так же, как в Советском Союзе, Путин неплохо прикармливает большие группы населения – это не только силовые структуры и пенсионеры, это в целом население больших городов, чиновничий класс, а за счет этого создает социальную базу. Люди, у которых есть кусок хлеба с маслом, не хотят ничем рисковать. Политические идеи как таковые большинство населения не волнуют. Путинизм – это восстановление Советского Союза на новом историческом этапе.

Путин пытается восстанавливать Советский Союз в административном смысле. Армия, полиция, бюрократия, зависимость людей от социалки. В другом смысле Советский Союз не восстанавливается: не восстанавливается экономика и нет идеологии, которая бы мощно повлияла на население. Хотя сейчас они пытаются создать условную идеологию, я даже не знаю, как ее назвать, государственного патриотизма, наверное. То есть патриотизм не нации, не истории, не культуры, а государства. Государство – это бог. Вы посмотрите в речах Путина, даже когда он говорит о чем-то патриотическом, у него постоянно: государство должно, государство должно улучшить, государство должно контролировать, мы должны совершенствовать работу государственного аппарата. А для националистов государство не Бог, для националистов Бог – это Бог, а государство – всего-навсего инструмент. Государство может быть хорошим, плохим, более совершенным, никак государство не предмет для идеализации.

С Путиным я встречался один раз лично. 2002 год, лето, он приезжал во Владимир. Я помню, для меня это был шок. У нас тогда еще в здание областной администрации, где было Законодательное собрание, был свободный доступ, достаточно было подойти к милиционеру на вахте и сказать: этот человек пусть пройдет. И он проходил, даже паспорт не показывал. А тут вдруг такие меры безопасности, контроль. Но самое ужасное было, когда мы зашли в этот зал наш, где обычно проходили большие собрания, туда был допуск только по пропускам, только депутаты, верх администрации, но даже там зал был перегорожен такой ленточкой пополам, товарищ Путин сидел на подиуме, на трибуне, с ним сидел кто-то из вице-губернаторов, а вдоль этой ленточки в зале стояла охрана путинская, чтобы никто даже к ленточке не подошел. В зал прошли только депутаты и высшие областные чиновники, больше никого не пустили. Я тогда задал вопрос: "Господин президент, кого вы опасаетесь? Если вы опасаетесь нас, то как вы будете говорить с народом на улице?" Мне сказали, что это протокол, это безопасность. Я после этого вышел из зала и не остался на этой встрече. Для меня было унизительно, что президент моей страны отгородился от меня не только ленточкой, но еще и бугаями из своей службы охраны с пустыми глазами и малоинтеллектуальными лицами.

 

Вы же хотите возвращения к старой России, вот и Путин играет в русского царя, окруженного дворянством.

– Не надо играть ни во что! Нам надо быть самими собой. Александр Второй пешком ходил по Петербургу без охраны. Николай Второй уже пешком не ходил, но никогда с народом не говорил, отгораживаясь жандармами. Цари даже близко никогда не имели такой системы безопасности. Плотник Степан Халтурин взорвал столовую в Зимнем дворце, когда был царем Александр Третий, а динамит проносил в сумочке каждый день маленькими партиями. Никто его не обыскивал, потому что охрана Зимнего дворца всех рабочих знала в лицо и считала некорректным: свой брат идет, работяга, чего его обыскивать. Так что меры безопасности в Российской империи были на много порядков ниже. Путин – это не русский царь, а китайский богдыхан.

– Вы упоминали сотрудников ФСБ, которые следили за вами, давили на священников. Многие лидеры русского национального движения, с которыми я говорил, жаловались на то, что их склоняли к сотрудничеству со спецслужбами. У вас были такие разговоры?

Я с огромным презрением отношусь к системе спецслужб. Для меня было бы равносильно самоубийству сотрудничество с ними

Еще до того, как я был депутатом при Ельцине, я имел беседы в ведомстве господина Суркова, и там мне предлагали сотрудничать, прямым текстом говорили, что мы вам обеспечим карьеру, вы человек талантливый, но должны с нами взаимодействовать. В итоге они сами сделали вывод, мне это было сказано прямым текстом: "Вы человек, не способный к конструктивному диалогу". Я их слова воспринял как большой комплимент. Если я с такими людьми не способен к конструктивному диалогу, значит я не совсем пропащая личность. Сказал: большое вам спасибо, я действительно с вами к диалогу не способен. После этого мне никогда никто не предлагал сотрудничество, потому что я долго был депутатом, и, видимо, они, наблюдая меня со стороны, понимали, что это глупое предложение. Мне поступали предложения другого рода: предлагали деньги, чтобы я не выдвигался в депутаты. Говорили: мы знаем, вы не богатый человек, вот вам отвалим хорошую сумму, просто не выдвигайтесь на следующих выборах. Были угрозы прямые: вы понимаете, что у вас семья, дети, ваша машина стоит во дворе, всякое может случиться. Но впрямую, чтобы мне какой-нибудь товарищ с погонами предложил сотрудничать такого не было. Хотя, мне кажется, один раз была такая попытка, они приезжали ко мне, на улице был разговор, и я видел как один из двух, он был в штатском, все пытался начать этот разговор, но так его и не начал, потому что, наверное, у них глаз наметан, они понимают, что это бессмысленный разговор, ни о каком сотрудничестве я бы не стал с ними вести речь. В этом смысле я действительно полный экстремист. Я с огромным презрением отношусь к системе спецслужб. Для меня было бы равносильно самоубийству сотрудничество с ними, любое, даже формальное, даже поверхностное.

– На ваших родственников не оказывали давления?

Были проблемы у моего старшего сына, его несколько раз пытались исключить из вуза. На маму давили не сильно, она живет одна, но тоже были попытки с ней беседовать, убедить ее в том, чтобы она сообщила, когда я приеду. Слава богу, не было никаких страшных событий, как с матерью Василия Крюкова, которая просто умерла после допроса. Да, это их тактика. Самый большой пик это были обыски летом 2010 года, когда все мои дети, включая самую маленькую дочку, были свидетелями, как полтора десятка вооруженных автоматчиков в 6 часов утра врываются в дом, начинают кричать "на пол", переворачивают все. Это был урок на всю жизнь. Они прекрасно знали по внешним наблюдениям, что в доме нет ни вооруженных людей, ни оружия, тем не менее они всегда устраивали эти "маски-шоу" и в моей квартире, и в моем загородном доме, и во всех других местах.

.............................

С этим человеком можно спорить по многим вопросам, но то, что касается его взглядов по поводу Путина и его номенклатуры - трудно поспорить. Потому что все лежит на поверхности...

Веб-мани: R477152675762